Время Волков. Клятвопреступник

Джораха сковал ужас, но Мирри Маз Дуур продолжала свою песню вокруг умиравшего кхала. Он видел, как Дрого открыл глаза, и видел ужас, который в них отразился. Тени проникли в глаза кхала, в его открытый рот, в гниющую рану на его груди.

Ноги Джораха задрожали и он упал на колени, чудом не уронив кхалиси.

Тени тянулись к лицу девушки, лежащей у него на руках, к лицу его принцессы, и Джорах рассек свою ладонь ножом, подняв ее над Дейнерис.

— Вот вам! — крикнул он, но голос его показался шепотом — Берите! Пейте!

И они пили.

Джорах чувствовал, будто его душат, будто кровь вдруг превратилась в его жилах в деготь, будто по коже его ползут тысячи змей и кровавых мух.

А Мирри Маз Дуур пела.

Тени больше не приближались к лицу его принцессы, но Джорах ничего не сделал, когда они проникли в ее кровоточащее лоно.

Кхал Дрого внезапно встал, тени вились вокруг него.

— Нет! — крикнут он на общем языке, — Нет!

Он упал на колени, тени вылезали из его рта, рана на груди истекала черным гноем.

Спустя, наверное, вечность, Дрого поднял глаза. Лицо его исхудало, щеки впали.

Он выпрямил спину, даже стоя на коленях он был выше ведьмы. Его рука взметнулась, ударив женщину по щеке, из раны хлынул гной.

Оба они упали, а тени продолжали плясать, мейга продолжала свою проклятую, воющую песню.

— Мхаро... — прошептал кхал бледными губами, — Рейго... нет.

Последняя тень покинула его, и он больше не двигался.

Дени открыла глаза и закричала, живот ее провалился, бедра разошлись. Тени вырывались из ее лона, одна, вторая, третья.

А потом появился ребенок. Уродливое, покрытое чешуей, полусгнившие чудовище.

Джораха вырвало.

— Жизнь за жизнь, человек, носящий железо, — сказала ему Мирри Маз Дуур, вытерев кровь с лица, — я сдержала слово.

Она указала на поднимавшуюся грудь кхала, на его чистую, зажившую рану.

Джорах вытащил меч, но руки его дрожали, и клинок упал на землю.

Такой же взгляд, взгляд человека, видевшего ужас, был у мальчика, которого Джорах когда-то любил.

Рыцарь заплакал.

* * *

Джон не сразу поверил в происходящее. За его сестрой пришли Белые мечи, и был лишь один человек, который мог отдавать им приказы.

Ярость клокотала в нем, гнала раскаленную кровь по венам.