Время Волков. Клятвопреступник

Джон с силой ударил по мечу, тот отлетел, закрыв стоящему рядом обзор, и в этот момент Джон пробил ему грудь. Толкнув труп на третьего, Джон развернулся, острие описало дугу и рассекло ошибившемуся горло.

Отразив два удара, Джон провел мечом снизу вверх, разрубив незащищенное бедро еще одного врага до кости.

Крики, кровь, звон стали и снова крики. Он сумел ранить еще одного, но теперь солдаты его опасались, и умело прикрывали друг друга.

Бросив взгляд на Фореля, Джон увидел, что того загнали на лестницу, по которой сбежала Арья.

Он прыгнул на стену, оттолкнулся от нее и влетел в солдата, стоявшего по центру, ударив пальцами ему в шею. Они оба упали, Джон перекатился, отрубил другому незащищенную стопу. Он вскочил, почти успев отмахнуться от удара, отделавшись раной плеча.

— Довольно! — услышал он смутно знакомый голос, — займитесь танцором, пока он не сбежал, помогите раненым. Он наш.

Повернув голову, он увидел их, двух воителей в белых плащах, каждый был выше него. Только сейчас он почувствовал боль в спине и левой ноге — цена трюкачества, которую он заплатил, не заметив.

Кровь текла по его животу, по правой руке, по спине. Сбегала по бедру горячей струей, будто он снова был ребенком и обмочился.

— Я не хочу тебя убивать, Джон Сноу, — заговорил рыцарь, — Ты храбро сражался, ты ранен. Сдайся, и, клянусь честью, я отведу тебя к мейстеру.

— Окхарт, — узнал он, наконец, рыцаря. Имя прозвучало, как ругательство. Он перевел взгляд на второго, этого он помнил лучше, — Трант.

Он взял меч двумя руками и присел.

— Хватит, — уже жестче сказал рыцарь, — даже если ты убьешь нас, тебе не уйти с такими ранами.

— Ты прав, — ответил Джон, — Я убью вас.

Окхарт был хорош, лучше сира Родрика, лучше Транта, лучше любого, с кем Джон сталкивался в общей схватке, но до Цареубийцы ему было далеко. Ланнистер убил бы всех в этом зале с закрытыми глазами.

Трант же был просто досадной помехой. Его атаки, тяжеловесные и неожиданные, не позволяли Джону сосредоточится на одном противнике, заставляли отступать все дальше, оскальзываясь на крови и телах, которые он сам оставил.

Раны на ноге и груди он почти не чувствовал, но спина горела огнем, а правая рука двигалась медленнее обычного. Его почти загнали в угол, Джон сделал колесо и перекидку назад, лихорадочно огляделся, чтобы не получить удар в спину от красных плащей, и продолжал медленно отступать, в этот раз к лестнице, по которой пришли сами гвардейцы.