Время Волков. Клятвопреступник

* * *

Джон не был похож ни на кого. Они, все дети Старков, сидели в кухне, окружив щенков, спорили и выбирали.

Джон был другим, ему не нужно было никому ничего доказывать или спорить.

Он просто взял молчаливого красноглазого щенка, который отполз от остальных, которого никто не хотел.

— Его зовут Призрак, — объявил он и пошел в свою комнату — таков был ее старший брат, Джон Сноу.

Арья проводила его взглядом, полном восхищения.

Арья взяла своего щенка последней — Нимерию тоже никто не хотел. Она была самой громкой — ее пищание уже было похоже на вой — и самой беспокойной.

Уже потом оказалось, что Нимерия и Призрак играли едва ли не чаще, чем Арья с Джоном, и она уверилась, что сделала правильный выбор.

Отец сказал, что к ним в гости едет сам король. Джон много про него рассказывал после... после Пайка; он не любил вспоминать то время, и Арья любила это еще меньше, но старалась запомнить все рассказы Джона. Она помнила о Ланнистерах, отце и сыне, как о двух самых опасных людей к югу от Перешейка.

Она помнила о могучем Роберте Баратеоне, добром Джоне Аррене, огромном рыцаре-Горе, Барристане Смелом. Арья помнила всех, но сейчас она могла бы увидеть их, как видел Джон. Больше всех ей был интересен Тирион Ланнистер, прозванный Бесом — потому как в тоне Джона, когда он говорил о Бесе, не было ничего плохого, только странное уважение, даже сочувствие.

Арья не могла заснуть, так ей было интересно.

А когда она, наконец, заснула — проснулась с криком. Ей снилось дерево. Дуб, кажется, или сердце-древо.

Казалось бы, что тут страшного? Это дерево было со стальными листьями. Оно целиком было из металла, но листья были стальными, а ствол и ветки — чугунными, черными, как небо в безлунную ночь. И еще листья были острыми.

Ветер играл ими, заставлял резать ее, снова и снова, и когда она увидела в одном из них свое отражение, у нее не было лица.

Арья встала, потирая глаза, и пошла к Джону.

Наверное, она была уже слишком взрослой, чтобы с кем-то спать, но Джону не было до этого дела — он всегда был рад ей и никогда не прогонял, даже если она ему мешала.

Она давно к нему не засыпала рядом с ним.

Дверь комнаты Джона скрипнула, открываясь и она увидела брата, уже сидевшего и смотревшего на дверь. В левой руке он держал кинжал, который поспешно отложил.

Джон даже спал, оставаясь начеку.

И — Седьмое пекло! — он спал голым.

К счастью, простыня закрывала все то, что Арья не должна была видеть, да и света почти не было, лишь от очага.