Время Волков. Клятвопреступник

Черный замок

Кейтлин чувствовала, как сводит ее бедра. Еще полчаса, и она просто упадет с лошади. Она редко ездила верхом и никогда не скакала больше двух часов подряд.

— Ведите тише, миледи, так мы сможем проскакать дольше.

Она перешла на медленный шаг и выдохнула, пытаясь подавить боль. Она родила пятерых детей. Ноющие бедра были такой мелочью.

— Мы должны двигаться быстрее, — выдавила она.

— Это ошибка всех неопытных наездников, — спокойно отвечал сир Родрик, похлопав свою лошадь по шее, — Им нужен отдых.

Сменить мы лошадей не сможем.

Кейтлин попыталась ехать как сир Родрик, чередуя рысь и шаг.

Спустя полчаса молчания она снова заговорила.

— Почему мы не сможем менять лошадей?

— Тогда нас узнают, а вы говорили, что нужно скрывать, кто мы.

Кейтлин кивнула.

Они были в пути уже два дня, и, по словам сира Родрика, им предстояло ехать еще полмесяца. Вчера снова выпал летний снег, к утру он растаял, и дорога превратилась в сплошную грязь. Копыта начали увязать, а дорога к Белой Гавани была куда хуже Королевского тракта.

Им мало кто встречался. Несколько раз они видели пеших путников, угрюмо идущих вдоль дороги, где было меньше грязи.

Кейтлин помнила путешествия по Речным землям, солнечным и теплым, где встречные всадники улыбались им, а пешие кланялись, видя ее герб. Устав от езды, она всегда могла пересесть в кибитку, к Лизе и маленькому Эдмару.

Сейчас ее будто не замечали, а северяне, мрачные и грозные, смотрели на лошадей с раздражением.

Боль жгла ладони, но с ней Кейтлин уже свыклась.

Двумя пальцами она вообще не могла двигать, остальные сжимались с трудом. Но эти раны были ничем в сравнении с болью, что она испытывала внутри. Ее желудок жгло от гнева и горечи, от которых она не могла избавиться.

Кто-то напал на ее сына.

Кто-то покалечил его.

Кто-то пытался его убить.

Кейтлин охотно бы повесила всех Ланнистеров, какие были на свете, но ей нужно быть осторожной, ей нужно выяснить, кто именно пытался навредить Брану. Ей не нужна война. Ей нужна справедливость.

Скоро она ее получит. Она скажет обо всем Неду. И Кейтлин знала, что тогда никто не укроется от его ледяного гнева.

Кэт хорошо помнила его скорбь и ярость, когда Джон Сноу заразился хворью. В этот раз был покалечен его законный сын. Нед успокаивал ее после того, что случилось, но тогда никто не знал, что Бран упал не случайно.

А потом...

— Это милосердие, — прошептала Кейтлин, — он уже мертв.

Эти слова были ей слишком знакомы.

Ей вновь захотелось плакать.