Время Волков. Клятвопреступник

Провернув его в руках, привыкая к весу, Джон встал напротив лысого парня, только что победившего.

На Медвежьем острове на посохах иногда дрались, и Джон в этой забаве участвовал, но тогда ему было еще одиннадцать лет. Посох можно попытаться использовать как меч, можно как копье, но все это будет только мешать. Джон мог драться посохом, да, но Джон не знал как.

Воздух загудел от быстрого взмаха. Однако Джону показалось, что противник двигался как-то... медленно. Джон легко отвел несколько ударов — весь секрет был в том, чтобы успевать следить за обоими концами посоха.

Он старался не принимать удары на середину посоха, уводя их еще на полувзмахе, легко угадывал ложные удары и постоянно перемещался, меняя направление.

Бой продлился недолго — отведя очередной удар, Джон подсек противнику ногу, толкнул его корпусом и сбросил в воду.

Видимо, после боя с Цареубийцей, настоящего боя с могучим противником, Джон стал лучше. Он понимал что хотел сделать противник. Джон и сам не смог бы точно сказать, каким образом он это понимал, по взгляду, по движению рук, повороту стоп или просто следя за оружием, но он понимал.

Быть может, дело в опыте? Потому раньше ему было так трудно одолеть сира Родрика, несмотря на все проворство?

Он принял еще один вызов.

И еще.

Идя в Красный замок с отбитыми пальцами и синяками на ногах, Джон не мог перестать улыбаться.

Он становится лучше.

Арья, тоже успевшая подраться с парой мальчишек, шла рядом, в ее глазах горели восторг и уверенность. Она не была похожа на тот дикий, лохматый, озорной комок радости и шалостей, носившийся по Винтерфеллу последние девять лет.

Но она была счастлива.

Несмотря на усталость, уой ночью Джон спал беспокойно. Ему снился лай собак, летящие в него стрелы, далекий, скорбный вой и скулеж умиравшей добычи, вкус крови во рту. Он чувствовал охотничий азарт, так ему непривычный, темный гнев на тех, кто счел его за добычу, тоску по далеким братьям и сестре. И силу, которую никогда прежде не ощущал. Он бежал, бежал так быстро, как не может бежать ни человек, ни лошадь, бежал за знакомым запахом, прячась в лесах и сторонясь людей.

Проснулся Джон с чувством тоски. Им не следовало ехать сюда. Ни Арье, ни ему, ни даже Сансе. Они потеряли своих щенков, едва пересекли Трезубец — что это, если не знак?

Он увидел ту же тоску на лице Арьи.

— Мне снилась, что я снова в Речных землях, — ответила она, когда Джон спросил, — что за мной гонятся, я бегу рядом с Призраком, я помню его глаза.