Последний реанорец. Том VIII

‒ Знаешь, что Захар, ‒ вдруг с едкой ухмылкой начал цесаревич. ‒ Не пойти бы тебе нах…

Однако договорить я тому не дал и с широкой улыбкой на губах, силой окунул юношу в воду под встревоженный возглас Морозовой.

‒ Симонна, думаю, он готов. Пора начинать.

Пяток мгновений погодя хранительница воды, как и две её подчиненные присели на колени рядом с ванной и опустив свои руки в воду, медленно прикрыли глаза.

Не прошло и десяти секунд, как вода начала стремительно двигаться по кругу и одновременно с этим, словно закипела, хотя на ощупь она была такой же едва тёплой.

Реанорским чутьём удалось понять лишь часть из происходящего, а в следующий миг все мысли оказались заняты телодвижениями Романова.

Ведь минуту спустя тот вначале стал едва уловимо дергать руками и ногами, затем его трепыхания начали нарастать и преобразовались в резкие и частые судороги. Когда миновала вторая минута, судороги превратились в по-настоящему мощные конвульсии, пальцы Ростислава сцепились на моих запястьях и тот, не размыкая век, стал жутко и что было сил орать прямо под водой от нахлынувшей боли и захлёбываясь жидкостью всё больше и больше.

Когда третья минута заканчивала свой отчёт, из сделанных надрезов стала медленно вытекать красная кровь, но не прошло и десяти вдохов, как на смену красным тонам быстро пришла отвратительная грязно-чёрная цветовая гамма и с каждой секундой она становилась всё гуще и гуще. А еще минуту спустя лица Романова из-за густой черноты нельзя было рассмотреть и вовсе.

Интересный ритуал. Ранее я такого не видел. Век живи ‒ век учись…

‒ Хватит! ‒ вдруг устало выпалила хранительница, протяжно выдыхая, в то время как её ученицы мгновенно потеряли сознание после её выкрика и распластались на полу. ‒ Вытаскивай его, Захар! Теперь он чист…

Пришлось рывком вытаскивать почти бессознательного горе-императора из воды, однако вдохнув живительного воздуха, тот тотчас зашелся в кашле, попутно с этим извергая изо рта и лёгких черную жижу.

‒ А вы знатный свинтус, ваше высочество, натекло как с заправского малефика! ‒ схохмил я.

‒ Да… Пошел ты… Захар… ‒ продолжая кашлять и сплёвывать изо рта сгустки грязи, ругнулся тот. ‒ Мне самому… противно… и… больно… Верните меня… на турнир сейчас… и я с особой жестокостью… прикончил бы ту подлую амерскую скотину…

‒ После драки кулаками не машут, ‒ осадил я юношу, усердно хлопая того по спине. ‒ Ну по крайней мере, тебя теперь можно поздравить с исцелением.