Последний реанорец. Том VIII

Но атаковали они уже не меня, а устремившихся в их сторону изгоев и столпов и истошные крики нескольких пылающих изгоев говорили о том, что гидра попала в цель. Причем даже полыхающие тела, та ловко подхватывала и поглощала своими пастями.

Дрянь!

‒ ДОЛГОРУКИЙ! УВОДИ ЛЮДЕЙ НА БЕЗОПАСНОЕ РАССТОЯНИЕ! ‒ рявкнул я во всё легкие. ‒ Я ЗАДЕРЖУ ЭТУ ОБРАЗИНУ!

Дважды тому повторять не пришлось и тот весьма быстро стал отводить уцелевших людей прочь.

Цепная молния Реанора…

Вихревая гильотина…

Пагуба дома Нор-Ата… Рассекающий вал…

‒ Ну что, кусок аллармского дерьма, продолжим? ‒ холодно осклабился я, вновь формируя копьё в руках и возвращая джады обратно в ножны, а множественный пронзительный визг чудовища был усладой для моих ушей.

‒ Поглядим, кто из нас выносливее? Гидра или реанорец…

Истребление кровавой молнии Реа…

Вот только довести слова магии до конца мне не дали, потому как огромный пласт снега задрожал уже прямо подо мной, а затем не прошло и доли вдоха, как пятая, молниеносно выскользнувшая наиогромнейшая пасть чудовища сомкнулась на всём моём теле, и погрузила всё во тьму.

Поцелуйте меня в зад все странники Астрала! Неожиданно…

Последнее, что я успел услышать, прежде чем затеряться в затхлой смертельной мгле ‒ это истошный крик цесаревича.

‒ ЗАХАААААР! НЕЕЕЕТ!..

Глава 7. Безумный реанорец и бедствие Алларма...

Тёмно-алая молния с неистовой и неудержимой силой неустанно атаковала колоссальных размеров чудовище, пока остальные изгои пытались перегруппироваться и отступить.

Однако с каждой секундой бедствие Алларма, словно становилось только больше, а размер Лазарева на фоне такой громадины смотрелся совсем жалким и мизерным. Вот только всё было совсем не так, монстр не становился больше, либо массивнее, он лишь продолжал подниматься на поверхность. И в тот миг, когда исполинских размеров туша катастрофы начала появляться среди постоянно вздымающегося и тающего льда и снега, именно тогда на глазах у отступающих изгоев и произошло то самое потрясение.

За долю мгновения местность в радиусе трёхсот метров превратилось в царство трёх противоборствующих стихий. Многовековой лед и снег стигмы противостоял испепеляющему пламени гидры, и оно было настолько ярким и разрушительным, что его жар разносился на многие сотни метров прочь. В свою очередь уже яростная и грохочущая молния имперского князя пыталась нанести хоть какой-либо урон прибывшей катастрофе. Вот только всё было безрезультатно.