Архипов. Псионик

Что я скажу князю? И это еще до полноценного начала учебного года!

— Не хочу вам указывать, думаю, вы и сами знаете, но я бы ввел в академии особый режим, а виновных передал княжеской дружине.

— Нажить себе врагов из родов мальчишек? Ладно, Камардины и Арнаутовы, но Головины могут создать серьезные проблемы. И потом, ты сам понимаешь ситуацию в княжестве. Если сейчас сына Головиных отдать под стражу, эффект получится как от искры, упавшей в стог сена. Нет, я оставлю их здесь. Пока они в стенах академии, мы будем приглядывать за каждым их шагом, а если Головины и их фракция решится на радикальные шаги, Александр станет нашим залогом для переговоров и спасения собственных жизней.

Не знаю как ты, Аркаша, а я ввязываться в эти княжеские тяжбы не намерен.

Григорьев прекрасно понимал что имеет в виду ректор, как и то, насколько Герасимов скользкий и беспринципный тип, готовый сменить сторону, если это будет выгодно лично ему. Но, разумеется, ничего об этом не сказал, а читать мысли, к счастью, ректор был неспособен.

***

Слухи о том, что Головин тоже загремел в лазарет с частичной потерей памяти, быстро расползлись по академии. Кто-то видел как Александра несли на носилках в сопровождении стражей и Григорьева, кто-то в это время все еще торчал возле лазарета, ожидая новостей о состоянии Камардина и Арнаутова. В любом случае, дело принимало любопытный оборот. По лицам знатных я понимал, что такая ситуация в академии далека от обыденной, а это значит, что происходит что-то важное, но подробностями никто не желал делиться.

Буров и компания упивались своей причастностью к чему-то значимому и не спешили посвящать в происходящее остальных, а обычным парням, таким как Фрязин и Матвеев, о том, что происходит было невдомек. Оставалось только надеяться на скорую встречу со Степанычем. Хоть он-то должен меня просветить.

Буквально через час после завтрака нас снова собрали в общем зале и объявили о введении особого положения.

Теперь покидать академию нельзя без личного распоряжения ректора, что для меня не имело никакого значения, ведь я все равно никуда не собирался. А вот усиленная стража, патрулирование парка и запрет на перемещение по территории вне корпуса без преподавателя накладывали серьезный отпечаток.

Теперь Листик будет забирать нас в главном зале и вести в теплицы, то же самое касалось и Драгунова с его механической лабораторией.