Архипов. Псионик

— Они впереди и немного справа. Метров пятнадцать вперед и три-четыре направо.

— Хорошая работа, мозгокрут! — Трегубов решительно направился вперед, но Егор его остановил.

— Не торопись, — Егор вытянул руку и придержал друга. — Смотри, впереди хлопушки. Это неспроста.

— Что еще за хлопушки? — Трегубов явно был менее осведомлен о ловушках, которые ждали нас впереди.

— Вон, смотри на растения с крупными семенными коробочками. Если зацепить одно из них, коробочка лопнет, издавая громкий хлопок.

— Ну и пусть.

Думаешь, Листик услышит? Он сейчас уже наверняка храпит беспробудным сном.

— Дело не в профессоре, а в игольнике, который растет поодаль. Хлопок спровоцирует вон ту вьющуюся дрянь, которая выстрелит иголками, смазанными ядом. Не знаю что там у Листика в конце теплицы, но он явно прячет там что-то важное.

— Тихо, идут! — Суровцев потащил Трегубова за руку влево от прохода. Мне же пришлось нырять в заросли вправо. Повезло, что не наткнулся ни на какую дрянь. Буквально через пару секунд из-за поворота показались Камардин с Арнаутовым.

Еще немного, и они приблизятся к нам. Я уже слышал голос Ильи:

— Так, погоди, дай спрячу это все под жилет, чтобы не забрали, если застукают. Живокорень выкопали, яд собрали. Головин точно будет доволен.

— Ага, дело в шляпе, теперь нужно незаметно свалить отсюда.

Ну, нет! Незаметно уйти им точно не удастся. Сейчас Суровцев с Трегубовым выйдут из укрытия, и начнется знатная потасовка. Вот только как потом оправдаться? А что, если Камардин с Арнаутовым отрубятся сами? Мяч все еще был у меня за пазухой.

Я достал его и примерился. Высота листвы моего укрытия позволяла швырнуть мяч без труда. До хлопушек всего шагов двадцать, не больше. Двое студентов почти дошли до игольника, когда мяч сорвался с ладони, как у матерого греческого дискобола.

Мяч попадает куда следует — удар приходится аккурат по хлопушкам, и штуки три сработали практически мгновенно, а следом за ними начинается настоящая цепная реакция. Не меньше двух дюжин хлопают одна за другой.

Парни закрывают уши и пригибаются, но это им нисколько не помогает — игольник сбрасывает ядовитые жала прямо в открытые спины, делая Камардина и Арнаутова похожими на ежей.

Даже одна отравленная игла способна серьезно ослабить человека. Что касается одаренного, он почувствует себя заметно хуже, а тут в цель попали сразу несколько игл. Суровцев и Трегубов выбегают из укрытия и на пару мгновений замирают от удивления.