Чейзер

Он отдал торкарскому наместнику все свои сбережения, которые собирал десять лет, выкупил тело и собственноручно похоронил мученика на кладбище для бедняков. После похорон Джозеф заснул и увидел во сне Пророка. "- Я благодарю тебя за твою жертву, мой друг, - сказал Пророк, улыбаясь. - Скажу тебе, что вечная жизнь достижима, и ты первый, кто убедишься в этом. Тьма опустилась на этот мир, но ты станешь в ней лучом света и надежды. Я многого не успел - теперь ты будешь помогать людям вместо меня. Начни прямо завтра: в доме близ Скотного рынка тяжко страдает бедная женщина.

Ступай и напои ее водой из твоей фляги. " Когда Джозеф проснулся, он сделал так, как сказал ему во сне Пророк. Он нашел дом, о котором ему было сказано во сне, а в доме умирающую женщину, вокруг которой плакали трое ее малолетних детей. Джозеф влил в рот женщины глоток воды из фляги, и она выздоровела. Пораженный случившимся, Джозеф поспешил к могиле Пророка, но не нашел ее - она исчезла.

С тех пор бывший виноторговец обрел бессмертие и, навсегда покинув Эсану, странствует по землям Десятигорья, исцеляя больных и прогоняя смерть.

Говорят, ему было еще одно видение, в котором Пророк указал ему источник живой воды, и только Джозеф знает, где этот источник находится. Многие пытались найти Джозефа и разгадать тайну волшебного источника, но никому это не удалось. И еще говорят знающие люди, что в одной из скрытых от мира волшебных книг записано, что Джозеф откроет себя миру в самое тяжелое время, когда великое зло будет угрожать всем живущим в Десятигорье. Так говорит легенда...

- Мезенцев!

- А? - очнулся я. Резниченко стоял в дверях гостиной с телефоном в руке.

- Ага, вот так нормально, - одобрил он. - Машинку тоже надо убрать. В спальню унесите, хорошо?

- А? Да, конечно, - я незаметно сунул тетрадь в карман моей толстовки. Пустую папку положил на стол рядом с фотографиями. Взял со стола приготовленную стопку книг, опустил в коробку - она была почти полная.

- Олег Анатольевич, тут книга какая-то древняя, - сообщил я и тут осекся: найденного мной фолианта на столе не было! Исчез, проклятущий, будто черт языком слизнул.

И карта исчезла. Только что тут была, прямо на середине стола...

- Что вы сказали, Мезенцев? - Резниченко будто не слышал меня.

- Да так... ничего.

- Коробку, коробку несите!

- Будет сделано, - отрапортовал я, поднял тяжелую коробенцию и понес к дверям. Щеки у меня горели.

Сыч стоял возле "Газели" и курил.

- Смотри не заработайся, - заявил он.