Легенда о Подвиге

Но не удержался и сам, полетел следом за поверженным врагом: перед его глазами завертелись скалы, небосвод, склоны ущелья, великаны, горы, снова небо…

За эти мгновения он заметил, что ещё немало гигантов остались живыми, его миссия не была выполнена: угроза для мира осталась. Отчаяние резануло душу. Ортон упал на каменистое дно ущелья, которое содрогнулось, словно в приступе невыносимой скорби, следом покачнулись, зашатались горные вершины, расступились скалы - разверзшаяся бездна поглотила всех чудовищ и героя…

+ + +

Я проснулся с какой-то ноющей болью в груди.

Глаза были мокрыми: неужели я плакал во сне?..

Огляделся. На тахте на корточках, по национальному обычаю, сидели кружком люди. Длиннобородый муйсафед рассказывал внимательным слушателям:

- …Предание говорит, что там, где на скалы упали капли его крови, образовались чудесные красные камни – знаменитые бадахшанские лалы-рубины, а где кровь попадала на землю – вырастали огненные цветы, похожие на разорвавшееся сердце, лола-тюльпаны… Так мне поведали старые люди, но они могли ошибаться.

И ежели всё было по-другому, кто сейчас сумеет разглядеть в тумане минувших веков искорку истины? Одному аллаху ведомо: где правда, а где ложь. Слава живому, который не умирает!

Старик провёл руками по редкой седой бороде и замолчал.

Я окончательно растерялся: то ли действительно мне приснился необычный сон, то ли это рассказ муйсафеда чудесным образом трансформировался в моём сознании в удивительную сказку? А может быть, горы сохранили память о подвиге героя, так и оставшегося неизвестным людям, и рассказали о нём мне?.

.

Я не знал, что и думать. Даже закружилась голова.

Встал, плеснул из арыка обжигающую холодом воду себе в лицо, отёрся и вышел на дорогу. Веявший из ущелья ветерок освежил меня, даже вызвал лёгкий озноб и по телу пробежала зябкая дрожь.

Уже начало светать. Блекли звёзды. Чернота небосвода на глазах синела, приобретало лёгкость.

И только узенький серпик месяца, который многие восточные поэты сравнивали с бровью ширазской красавицы, излучал холодно-сочувственный свет. Возможно, он был свидетелем подвига давно минувших дней, помнил его и рассказал мне преданье старины глубокой и давно забытой…

Александр ЗИБОРОВ.