Горечь Реальности

Честно говоря, я растерялся. Даже оглянулся. Все сидели и ошарашенно смотрели на вошедшего,- мы же не в школе на уроках! Мы даже не первокурсники универа, а уже, к счастью или сожалению,- люди с оочень большим багажом знаний. В душе - вообще непонятно кто. Были и маленькими, и старенькими. И уже не раз!

-Точно! Увидел группу и «забыл», что находимся не на моей кафедре. Извините,- едва не зашаркал ножкой наш странный профессор.- Разрешите представиться: Иван Васильевич.

-Очень приятно,- удивила всех своей неожиданной репликой Настя.

-Вы так очаровательны, барышня,- Иван Васильевич теперь выглядел таким счастливым, словно его золотым одарили. Сзади послышались хихиканья, которые деликатно не услышал наш педагог.

-Ну что ж. Приступим.- он слегка подпрыгивающей походкой подошел к столу, поставил на него свой...багаж? Развернул рулоном свернутый экран, потянув его снизу за два кольца. Отошел. Оценил. Свернул и снял. Осталась обычная школьная доска. Иван Васильевич покопался в столе, нашел белый мел и наконец-то убрал под стол свой немаленький саквояж.

- Итак, открываем тетради и записываем: "математика - это самая великая наука в мире",- Иван Васильевич написал эту фразу на доске размашистым почерком. Да таким, каким врачи рецепты пишут.

-Записали?- уточняя, он прокатился колобком на ножках по ряду и позаглядывал в тетради. Девчонки уже почти рыдали от смеха. 

-Отлично,- продолжил он. -Нет, это слово записывать не нужно.

Девочки почти полезли под стол.

Парни пока держались.

-Нет. Так не успеем,- сам себе сказал наш учитель. -Пока ничего не пишите.

Иван Васильевич снова развернул экран. С четвертой попытки. Задние парты уже рыдали, вытирали слезы и никак не могли перестать смеяться. Профессор несколько раз приценивался к экрану с разных углов и расстояния. Когда все же оказался доволен результатом, в очередной раз сместив его на какие-то миллиметры, включил проектор и сказал:- Теперь записывайте.

И понеслась.

.. За полчаса мы проскочили школьную программу. Строчили в тетрадях как сумасшедшие, подчиняясь кратким командам: "записали", "посмотрели". С чудовищной скоростью сменялись формулы и чертежи. Профессор порхал с указкой. Это было его соло. Он был у проектора, у экрана, у каждого нашего исписанного листка. Разрыв между его сфокусированным взглядом на тетради на задней парте и тычком указки в формулу на экране- доли секунды. Мы офигевали и писали, писали...