Посланник Хаоса

Я огляделся: позади был занавес из мрака и темноты, сквозь который ничего не было видно, впереди поднималась ввысь лестница, в конце которой были две полуоткрытые двери, пропускавшие свет.

Я стал подниматься по лестнице. С каждой ступенькой темнота отступала, и в полумраке я видел, что по бокам лестницы на стенах висели чьи-то портреты.

Дойдя до дверей, я заглянул в открытый проем. Там я увидел расходящийся налево и направо коридор шириной около пяти шести метров. Недалеко справа на стене мерцал свет факела, и я мог видеть противоположную стену.

Напротив дверей висел портрет человека с черной бородой. Он был изображен одетым в мантию и синий берет.

В левом коридоре был мрак, но темноту прорезали отчетливые звуки человеческого голоса и легкий топот толпы. Глас звал людей по именам, словно это была перекличка перед партсобранием.

Справа по коридору появилась паутинка света, сначала она едва заметными нитями притягивала к себе портреты, гобелены, вазы, вытягивала из кладки стен трещинки между кирпичами, обнажала неровные плиты на полу.

Полчища теней под натиском света прыгали и сопротивлялись, пытались спрятаться в рыцарских доспехах, в отчаянии скалились под забралами шлемов.

Через пару десятков секунд появился и сам предводитель воинства света в коричневом балахоне-сутане, большой капюшон был накинут на его голову и скрывал верхнюю часть лица. В левой руке он держал горящий факел, правой опирался на посох.

За человеком цепочкой шли другие люди. Невнятное бормотание сливающиеся в один сплошной гул толпы, резонировало от стен и эхом уходило в глубь коридора, многократно усиливалось и упругой волной убивало всю волю к сопротивлению.

Предводитель шествия время от времени что-то кричал на древнем наречии. Когда процессия подошла ближе, я отчетливо услышал, что выкрикивал человек с посохом. Первый раз он крикнул: «Альмех, присоединяйся!». И толпа в едином порыве подхватывала «Альмех, присоединяйся!».

Вслед за этим в конце шествия появился человек в черной рясе и капюшоне, который закрывал его лицо.

На мгновение звуковая волна от единого эха толпы стихала, было слышно шуршание одежды и лёгкую поступь шагов. Но через некоторое время глава процессии вновь выкрикнул: «Альфред, присоединяйся».

И вновь колонна подхватила этот клич. «Альфред, присоединяйся!», многократно усиленное, разрывало барабанные перепонки. Хотелось упасть под натиском, вжаться в стену, лишь бы не слышать этого «присоединяйся», насквозь прошивающее тело и уходящее сквозь пятки в пол.