Посланник Хаоса

Меня мутило, тошнило, желудок прилипал к рёбрам от напряжения. Сознанию нужно приземлиться, а нечем.

— Сейчас, — Джон выбежал в коридор и вернулся спустя пару минут с сумкой золота, данной Касабланкой.

Я схватил сумку, открыл, засунул внутрь руку. Стал лихорадочно шарить.

— Шкалик с водкой, где? — чуть ли не плакал я, не обнаружив бутылочки в сумке.

Джон лишь пожал плечами.

— Сейчас что-нибудь придумаем, — он растирал мне уши, нажимал на активные точки.

Эффекта – как от козла молока.

Джон выбежал в коридор, что-то крикнул. Я отрубался, меня опять тянуло в пещеру, комната стала расплываться.

Огонь обжег мою глотку, колом пригвоздил к полу. Я откашлялся и открыл глаза. Джон держал меня за голову и вливал в рот самогон из большой бутылки.

— Не надо больше, — отвел бутыль в сторону я. — Глотка всегда хватает. Это как лекарство — в умеренной дозе помогает.

— Да что с тобой происходит? — взгляд Джона метался, как у загнанной львом антилопы.

— Встреча с Одином.

— Ты говоришь загадками, — Джон поставил бутыль на стол, и стал собирать на полу рассыпавшиеся монеты.

— Загадка то, как ты здесь нашел меня.

— Я не искал, твои дела идут впереди тебя, — Джон поднялся, положил сумку с золотом на стол, взял и пододвинул стул вплотную ко мне.

Сел.

Взгляд брата, как у кобры не сулил ничего хорошего.

Я напрягся – и так хреново, а тут ещё это…

— А что такого я сделал?

— Ну ты и пройдоха, чёрт рыжий. — Джон стукнул меня по плечу, едва сдерживал смех. Сам себя назначил на должность лейтенант-адъютанта, всех убедил что так и есть. Устроил такой бедлам всего за пару суток пребывания в городе. Я весь город поднял на уши, всех агентов задействовал, чтобы разыскать тебя.

— Я практически всё время был в замке. Люблю, понимаешь ли, бродить по казематам.

— Это очень похоже на тебя, — Джон улыбнулся и потрепал меня по голове как обыкновенный старший брат, а не брат по вере.

Я встал с пола, скинул с себя заблеванный камзол и рубашку. Взял полотенце у изголовья лежанки, обмакнул в кувшине, стал вытираться. Шрамы на руках и груди горели, словно палач на них сделал отметку каленным железом.

Я ходил по комнате, от двери к кровати и обратно, не смея поднимать глаза на Джона.