Аллеи Скверны

Энтони пытался осмыслить все произошедшее за то время, что его тело принадлежало сознанию Карателя. Он ясно помнил, как его схватили в Академии и приволокли в лаборатории, расположенных в Перекрестках.

А потом начиналось забвение и туман. Началась та жизнь, которую он не осознавал. Сколько всего он пропустил!

Но теперь он вернулся.

Энтони готов начать новую жизнь.

- А как Хоакин?

Матео и Беатрис тоскливо переглянулись.

- Он погиб? – ужаснулся Энтони.

- Он пожертвовал собой в битве с Левиафаном, - ответил Матео, - и дал Элеоноре возможность убить гигантского змея.

Это случилось в один день, когда ты… когда Каратель убил Альбедо.

Беатрис зло взглянула на Матео, собираясь отругать его за непростительную оговорку.

- Прости, Энтони, - поспешил извиниться Матео, - не хотел.

- Ничего, - отмахнулся Энтони, - теперь это уже не важно. Карателя больше не существует. Я смог выбраться из мира иллюзий, в котором жил все это время. Там были вы, друзья. И Миса. Мы жили. Радовали. Любили. Но потом я чудом осознал, что это ложь.

Что Миса мертва, и весь этот мир – страна грез. Тогда я встретил его, Карателя. Мой двойник. Я не смог убить его. Я принял его в себя. Одна моя личность поглотила его. Наверное, по этой причине у меня остались воспоминания из его жизни. Часть Карателя все еще во мне, но она не властна надо мной. Как вы сказали, меня расщепили. И я не мог убить часть себя. Каратель не верил, что я найду другой способ вернуть себе контроль над телом. Он считал, что наше воссоединение погубит нас обоих. Но это было не воссоединение… а поглощение одного другим. Знаю, разница тонка, и все, что я говорю может прозвучать, как бред! Но я что-то сделал, и это помогло.

- И ты – большой молодец, Энтони, - сказала Беа, - ты справился. Быть может, ты не мог смириться с потерей Мисы? И поэтому все так… сложилось?

- Ты права. Я, правда, не мог принять ее смерть. Не мог свыкнуться с реальностью. И, видимо, по этой причине мое сознание предпочло создать идеальный мир, в котором все было бы хорошо.

И там я спрятался. Сбежал, позволив им создать и воспитать Карателя. Я струсил.

- Но ты вернулся, - парировал Матео, - ты набрался смелости и принял действительность, Энтони. Ты справился.

- Но моя трусость стоила дяде жизни! Я не смогу себе этого простить…

- Нет, Энтони! Нет! – Беатрис снова заплакала. – Ты не должен винить себя. Прошу, не делай этого…

- Не могу, Беа. Это будет преследовать меня оставшуюся жизнь… Это моя рана, которая никогда не заживет.