Небесная Искра

Парень скользнул под очередным ударом, касаясь рукой земли, в этот раз лед образовался куда быстрее обычного, все же стальные прожилки помогали холодной энергии циркулировать намного качественнее.

Следующий удар Ивор нанес по ногам Черноты, прямо в сухожилия. Конечно, его было бы недостаточно, чтобы свалить такую громадину, но гладкий лед под ногами созданный ранее помог исполнить план.

Еще мгновение и Ивор схватил противника за шиворот, потянув на себя. Ноги Черноты оторвались от земли.

Парень действовал быстро, но в то же время прикладывал максимум усилий.

Даже несмотря на движения великана по инерции, нужно направить его так, чтобы это было выгодно для Ивора.

Он топнул ногой, посылая импульс ледяной энергии вниз, из земли спиралью образовался острый продолговатый шип.

Ивор сжал плечи Черноты и со всей силы потянул вниз.

Раздался звук пронзаемой плоти.

В ту же секунду парень упал на задницу, тяжело дыша. Духовная энергия свернулась, а боевые перчатки затихли. Звездочка уснула.

Чернота лежал на спине. Его лицо застыло навечно в гримасе ужаса, боли и толики удивления. Из середины горла торчал окровавленный ледяной шип. Руки еще дергались в предсмертных конвульсиях, но они больше никогда не будут сжимать секиру.

Душу Ивора тяготила совесть. Он не хотел идти на убийство, но тем не менее, ему пришлось сделать это дважды. Он вздрогнул. Только сейчас пришло осознание, что им было убито два человека. Все время он отрицал у себя в голове, что Зверобоя убил именно он, тогда ярость захлестывала его разум, но сейчас осознание ударило его голову, как тяжелый молот.

И это осознание ему не нравилось.

Это мир, где сильный поедает слабого, закон дикой природы, и ты, либо приспосабливаешься к этому, либо становишься жертвой.

Дождь постепенно закончился, а спустя пару минут небо очистилось от туч, обнажая свой звездный лик. Природа все еще молчала, спала беспробудным сном, что продлиться до самого утра.

Ивор встал, стараясь больше не глядеть на Черноту, он направился к своему наспех сооруженному лагерю.

Хворост промок полностью, а костер, естественно, потух, более того, его единственное огниво испорчено, как и лучина, которая давала освещение. Он тяжело вздохнул. Голова пустовала от мыслей, но в груди стояло неприятное ощущение. Ивор списал все на сломанные ребра.

Скинув промокшую рубаху, он осмотрел грудь. На ней было несколько шрамов и множество синяков и ссадин.