Небесная Искра

– Необычно… – промычал старейшина. – Не помню, чтобы Духовная Лилия так мерцала. Но ладно, это мелочи, кажется, мы уже знаем. Или же…

Лилия едва взметнулась. Прошло пару минут, прежде чем фиолетовый цвет нежно перетек в бархатно–синий. Мерцание прекратилось, а сам цветок успокоился и больше не шевелился.

– Вот как, конечный результат – Бархатно–синий. Весьма посредственно, но что ж, добро пожаловать в Академию Восходящего Солнца, если ты будешь упорно трудиться, то уже через пять десятков лет сможешь добраться до стадии Солнечного Ядра (9), это и будет твоим потолком с таким талантом.

Духовная Лилия завораживала своей красотой. Изящные лепестки бархатистого синего цвета неподвижно застыли. Табличка тоже прекратила мерцать, а энергия, обволакивающая ее, всосалась внутрь.

Ивор грустно вздохнул. Он не смел ожидать, что будет гением, но все же надеялся, что его талант будет хотя бы выше среднего, учитывая наследие Морены и валькирию в виде перчаток на его руках.

Старейшина Девятиглаз заметил огорчение юноши, но не сказал ни слова. Он видел подобное лицо сотни, нет, уже тысячи раз, сколько живет на этой земле. И он прекрасно знал, как отвлечь молодняк от грусти.

– Направляйся в восточное крыло, там тебе выдадут одеяние ученика и ключи от твоей комнаты. Завтра с утра будет распределение, тебе, как и всем новичкам выдадут один Духовный Камень среднего качества и один Сухой Духовный Папоротник.

Освещение в комнате стало ярче, а старейшина Девятиглаз похлопал юношу по плечу.

Ивор почтительно поклонился и вышел из помещения. Старик почесал свою бороду.

Он вступил в должность старейшины уже очень много лет назад, с тех пор как перешел на стадию Солнечного Ядра (9), когда–то Девятиглаз был очень талантливым юношей, но стадия Солнечного Ядра оказалась для него потолком, он не мог пробиться на следующий этап. С возрастом его желание угасало, а попытки культивировать становились все реже и безрезультатнее.

В конечном счете он остался старейшиной в Академии Восходящего Солнца. Здесь его уважали, а он, несмотря на природную строгость, очень внимательно и заботливо относился ко всем ученикам. Так, он посвятил свою жизнь Академии.

Захлопнув за юношей дверь, старейшина какое–то время стоял неподвижно, вспоминая былые годы, иногда у него бывали приступы ностальгии, когда очередной практик поступал в Академию. На данный момент она пребывала в упадке.