Уносите Ноги!

Только вот как? Клетки абсолютно пусты, даже бросить в урода нечем! Кишки в очередной раз скрутило голодным приступом. А спустя мгновение я, озарённый больной идеей, ошалело стягивал трусы и откладывал в них те самые кирпичи, угостить которыми ящера — честь для настоящего мужчины. Скатал всё в плотный кулёк, перехватил поудобнее и запустил снаряд в жреца. 

Бросать было чертовски неудобно, отчего снаряд пошёл правее и выше. Я было отчаялся, провожая его взглядом. Но опять повезло. Ящеру, видимо, надоело стоять столбом, и он шагнул вбок.

Снаряд угодил аккурат в раззявленную пасть и раскрылся, услужливо выбрасывая содержимое.

Вы когда-нибудь видали, как блюёт гигантский ящер? Нет? Поверьте, зрелище поистине завораживающее. Жреца выворачивало наизнанку в течение пары минут, на протяжении которых я размышлял на хрена я это сделал. Смерть моя теперь точно не будет лёгкой. Инфаркт уже казался отличной идеей. 

Когда жрец проблевался, он поднял голову и нашёл меня взглядом.

Уф-ф, сколько же в нём читалось чистой и незамутнённой ненависти. Я даже восхитился. Утешало только одно: девушку гад явно отложил на потом.

Ящер вскочил как обосранный. Размотал верёвку со столба и дёрнул изо всех сил. Клетку тряхнуло, и она ракетой понеслась к плато. Перед глазами вспыхнули искры. Жрец принял клетку на лапы, поднял и дёрнул на себя. Прутья не выдержали варварского обращения и с треском разошлись. Я вывалился, сильно разодрав предплечье, и саданулся скулой о землю.

Ящер сжал меня лапой поперёк туловища и рывком поднял над собой. 

Открылась пасть, сверкнув начищенными зубами.

— Р-р-ра-ра, — зарычал он, разбрызгивая слюни. 

Подкинул меня в воздух и впился зубами, яростно мотая головой. Настала моя очередь орать. Жалко хрустнули рёбра, мир смазался, грудь и живот пронзила дикая боль. Жрец трепал меня аки Тузик грелку, и я ничего не мог с этим поделать. Вдоволь наигравшись, Ящер сплюнул, что осталось, на землю. Я кулём рухнул вниз и неудачно приземлился на шею, что-то смачно хрустнуло.

Боль исчезла, и мир потерял краски. Я рвался уползти, но не смог пошевелиться. Пришлось наблюдать, как мои кишки вылезают из развороченного живота. Жрец оскалился, победно поставил лапу мне на грудь и придвинулся так, чтобы пока сознание угасает, я мог любоваться его довольной мордой. И напоследок смачно харкнул мне в лицо. 

Мир сузился до белой полоски, а потом и вовсе наступила темнота.