Наследие стражей. Прими...

А там следует уничтожить все записи, чтоб никто, заглянувший в них, даже случайно, не смог из прочитанного сделать те же выводы, что и я. Потом надо кое-что скорректировать в полученных данных и заполнить новый дневник исследования уже по ним.

К этому моменту от фатомера осталось непонятное нечто, и Кристиан той же плетью запустил огрызок подальше над водой.

А стоило прозвучать громкому в ночной тиши бултыху, как парень насторожился:

— Кто-то приближается сюда — нарушен сторожевой контур, — напряженно сказал он мне.

Я-то пока ничего не почувствовал, хотя тоже устанавливал дублирующую сеть. Но, поскольку строилось такое на воздушной магии, то Кристиан, у которого эта стихия была первой по освоению, управлялся с ней гораздо лучше и размах его раскинутой ловушки составлял, наверное, метров сто пятьдесят уже, если не больше. Моя же сеть растягивалась пока едва ли на сотню.

Но не доверять приятелю причин у меня не было, так что я принял к сведению и сразу же посвистел, предупреждая уже Руди.

А стоило и мне почувствовать нарушение своего контура двумя разными по весу и росту живыми существами, как из кустов у воды выбрался громадный пес и принялся отфыркиваться. Свалился что ли в воду при приземлении опять?

К сожалению смена личины тоже была пока не заслугой самого дракончика, а все того же чудо-ошейника, что создали в мастерской семьи Криса. Хорошо, что хоть смена облика теперь проходила без моего обязательного участия, и Руди сам научился регулировать эту настройку артефакта.

А то я уже запарился снимать и одевать его.

А стоило здоровой пасти в один кусь прибрать Крисов недоеденный лавашик, как из-за поворота вильнувшей впереди дороги показались два, пока не очень хорошо видимых силуэта. Приглядевшись, понял, что это мужичек какой-то с собакой, вольно бегущей возле его ног. Похоже, кто-то припозднился с выгулом своей псины.

Будем надеяться, эта не очень крупная шавка при виде Руди не возбудится сверх меры, а то хорошо сделанный артефакт позволял дракону и вонять, как заправскому кобелю.

Что, в свою очередь, нас уже неоднократно втягивало в свары с невоспитанными собаками и их еще более невменяемыми хозяевами.

Но нет — в этот раз, кажется, пронесло. Песик, то ли дворняга, то ли неизвестной мне совсем породы, к Изумрудию интереса не проявил, а вот к заднему колесу моей аудюхи — даже очень. Он обнюхал его обстоятельно, задрал лапу и принялся с незамутненным ничем кайфом обсыкать.

Тут подоспел и мужичек.