Наследие стражей. Прими...

Видок он имел весьма зачуханный, что заметно было даже в бледном свете звезд — щетинистая морда, растянутые треники, затертая до проплешин дубленка и, как закрепление бомжеватого образа, криво насаженная на башку винтажная — времен развитого социализма, лыжная шапочка.

— Слышь, мужик, чего твой кобель такого нахлебался, что его так несет? — наехал я на него, поскольку мелкая вроде шавка пошла высыкать из себя по всем показателям второе ведро... и все на мою драгоценную машинку.

— Дык это, река-то рядом, — виновато ответил мужик, — а я смог с ним выйти только сейчас.

.. дела, знаете ли... — хмыкнул он, обдав меня с расстояния два метра, убойным перегаром, — вот Шарик и пустился от счастья козлякать, когда мы с ним добрались до лесочка. А набегавшись, грех же вдоволь воды не попить, когда ее рядом столько!

— Ты убрал бы его от моей машины, — напряженно выдал я, чувствуя как на себе, как мою любимую «девочку» заливают потоками мочи, — иначе если возьмусь отгонять я, то одним пендалем не ограничусь.

— Да, все, парни! — поднял мужик руки ладонями вверх. — Понял, тачка дорогая и все такое... — на этом он полез к своей неуемной псине и принялся, прямо чуть не с поднятой ногой, ее от колеса оттаскивать.

Когда ему это удалось, я, при всем понимании, что моча не кислота, не сдержался и решил все-таки обоссаное место на предмет ущерба оценить. Мужик же, заметив это, вместо того чтоб свалить, развернулся и с взявшейся откуда-то вдруг наглой ухмылкой и в не менее отвязном тоне изрек:

— А вы-то чё тут шухаритись, парни? На нариков вроде не похожи.

.. а-а, понял, вы из этих! — и он потер указательные пальцы один о другой. — Да, понимаю, вам по нашим временам приходится тяжко... — а увидев, что мне уже не до машины, и я едва сдерживаюсь, чтоб с кулаками не броситься на него, довольно кинул своей шавке: — Пойдем Шарик отсюда, нам с такими пацанами не по пути! — и только после этого отчалил.

Догонять и стучать ему в лобешник я, конечно, не стал. Но осадочек, как говориться, от встречи остался.

К тому же Крис, наивная простота, еще и принялся расспрашивать, чего мужик такого на пальцах показал, что меня настолько подорвало. Так что пришлось выкручиваться и переводить разговор на что-то другое.

Стопроцентно перебивающей все остальные темы в разговоре с Крисом, была, конечно, «моя сестра» или, перефразируя, «его мечта недостижимая». Тут он мог развозить подолгу, и стоило ее затронуть, как Крису забывалось обо всем.