Тысячеликий. Часть первая: Песнь нефилимы

— благоговейно произнеся подтвердил Барим, опускаясь перед Сероглазым на одно колено:

— Сильнейший из мужей, примешь ли ты нас в свою рать знатную? Верой и правдой служить тебе будем, живота не жалея!

— Голову сложим, спину подставим, но в беде не бросим! — пробасил Карим, также становясь на одно колено.

Раззадоренный борьбой и крепким элирдом, Сероглазый провел рукой по кисточке на ухе:

— А-а! Заларк с вами! — он махнул он лапой, которая уже приняла обычную форму. — Дури у вас — каждый позавидует. Что сделать то нужно?

— Кровью скрепить союз следует, хозяин.

Сероглазый, недолго думая, достал из наруча кунай и резанул себе по ладони. Карим и Барим, по очереди повторив за Сероглазым, встали и, поклонившись до земли, выжидательно замерли.

Отшельник улыбнулся, вспомнив давний обычай посвящения в Высших Прайдах. Шагнул к братьям и провел кровоточащей ладонью им по лицам, задержав порез на губах:

— Пусть это будет последний раз, когда вы почувствуете кровь собрата на своих губах! И впредь, только ваши клыки и клинки будут уповать, вкушая кровавую жатву врагов! Пусть ваши Предки ликуют в Великом Зале, воспевая Великую Песнь Перерождения! Пусть страх навсегда покинет ваши сердца, а ваши тела наполнятся силой и решимостью!

— Да будет так! — хором гаркнули близнецы, по очереди проведя по морде Сероглазого и следом облизав порез.

— Ну, раз закончили. Пора бы и подкрепиться. Кажись, мяско-то подгорает, — кивнул Сероглазый в сторону кострищ, слизывая солоноватую кровь с губ.

— Тещина печь! — испуганно вскликнул Барим, в один прыжок оказавшись у огня и что-то причитая себе под нос. За ним вскочил и Карим.

Сероглазый же задумчиво уставился вдаль, любуясь ярко-красным солнцем, медленно опускающимся за серую дымку горизонта.

Близнецы раскладывали дымящиеся куски конины на плоские камни и разносили аборигенам, не забывая облизать жирные пальцы с громким, довольным причмокиванием.

— Хозяин? — негромко окликнул Сероглазого Барим, протягивая ему еще шипящий кусок мяса с аппетитной коричневой корочкой, лежащий на небольшом медном блюде: "И откуда только добыли? — лениво подумал Отшельник, — небось, Дуняша постаралась.

— Угу, — кивнул Сероглазый, принимая еду и не отрывая взгляда от довольной, на первый взгляд безобидной хари Барима: "За их добродушными улыбками покоится невероятная мощь и тщательно скрываемый опыт.