Тысячеликий. Часть первая: Песнь нефилимы

— Выдра негромко зарычала, но все же подошла к Отшельнику и нехотя разжала зубы, отдавая кристалл.

Сероглазый покрутил камень в руках, активировал несколько сиддх, но кристалл упорно не желал раскрывать свои тайны.

— Ну что ж, надеюсь, Оценщик сможет заглянуть в твои глубины, — проговорил Сероглазый, убирая камень в отдельный кармашек на хитоне под пронзительный писк выдры.

— Ну-ну, дружок, не злись. Вот, держи свою награду. Заслужил. — Сероглазый порылся в куче с ценными вещами и бросил Дихару небольшое золотое колечко фиолетового ядга.

Призванный поймал кольцо и тут же бросил его себе в пасть, с хрустом разжевывая. Сероглазый поморщился:

— Ты б зубы поберег, мохнатый. Э нет, не смотри на меня так, — Отшельник показал пустые лапы. — Больше ничего не дам. Тебя потом не добудишься.

Выдра хотела что-то возмущенно пропищать, но Сероглазый уже развеял призванного, возвращая его в биджу.

Нехотя встав, Сероглазый потушил огонь в печи и вышел из сруба в ночь. Три вышедшие молодые луны щедро разбавляли темноту своим сиянием.

Аборигены, не смотря на одежду, жались к друг к другу, изредка постукивая зубами от холода.

Сероглазый, что-то недовольно пробурчав себе под нос, указал им на открытую дверь и несколько раз махнул рукой, но те даже не пошевелились. Лишь притихли и молча наблюдали за действиями Отшельника.

— Да чтоб Вас! — уже прорычал Сероглазый и, ухватив ближайшего мужчину за руку, потащил к срубу.

— Бижак, — тихонько позвал его Худой, приподнявшись на локтях. — То гар эми заранта.

Кос баритум дав. — А затем, посмотрев на своих соплеменников, кивнул им головой в сторону двери:

— Бижак э тири далс ком. Но лавара суеги.

Мужчины недоверчиво посмотрели на Худого.

— НО ЛАВАРА СУЕГИ! — добавив металла в голос, повторил он. Аборигены тут же подскочили на ноги и, позвякивая кандалами, поспешили внутрь, коротко кивая головой Отшельнику и на ходу бросая короткое "бижак".

— Вот и лидер образовался. Пора бы познакомиться поближе и разобраться, куда вы там меня все посылаете, — ухмыльнулся Сероглазый, отпуская руку поджарого аборигена.

Тот потер запястье и, коротко кивнув, исчез в срубе.

Сероглазый присел на траву в метре от Худого, обдумывая, с чего начать разговор. Абориген же, приподнявшись, облокотился о сруб и теперь внимательно изучал его.

Сероглазый ткнул себя пальцем в грудь и по слогам произнес свое прозвище:

— Се-ро-гла-зый.

Худой кивнул головой и ткнул себя в грудь:

— Ибрис.

— Ибрис, значит. Хорошо... Хорошо...