Тысячеликий. Часть первая: Песнь нефилимы

— Бодрее шевели лапами, урод! Иначе я тебе их отрублю и потащу за собой, как кусок мяса!

Повелитель гневно зыркнул на Отшельника и уже был готов открыть рот, но вовремя спохватился. Он здесь не за этим. Нечего преждевременно давать повод для расправы. Поэтому он лишь кивнул головой и что-то невнятно пробормотал.

Весь следующий час Повелитель внимательно вслушивался в разговор Сероглазого с тощим мужчиной, но, к сожалению, ничего нового так и не выведал. Хотя это было и не столь важно. Все, что ему было необходимо, он уже услышал во время трех предыдущих перемещений сюда.

Постепенно боль стала возвращаться, а контроль над сознанием ослабевать. Пройдя еще сотню шагов, он еще раз взглянул на могучую спину Сероглазого и разорвал связь.

Открыв глаза, Повелитель пробарабанил по столу незамысловатый мотив и задумался. Более всего его беспокоило то, что он показал себя в невыгодном свете перед двумя другими Истинными.

Еще немного посидев кресле, он поднялся и подошел к огромному идеально гладкому плоскому кристаллу, который занимал практически всю стену его кабинета.

"Нужно еще раз хорошенько обмозговать и предпринять соответствующие шаги".

— ИСИ! Выведи изображение моей последней встречи с Магистром Бурсом. А также все, что было после нее, вплоть до совещания Триумвирата.

— Слушаюсь, хозяин! — отозвался из-под потолка мелодичный голос.

По кристаллу пошла рябь и он ожил. Повелитель опустился в подлетевшее кресло и, закинув ногу на ногу, сосредоточил внимание на изображении, стараясь дословно припомнить, что он думал в каждый момент беседы.

***

На подоконник широко распахнутого окна уселась сойка, привлеченная блеском большого рубина, искусно вставленного ровно в центр грудного медальона. Птица любопытно склонила голову и замерла, жадно всматриваясь в блестящую вещицу. Владелец украшения — разодетый в красные шелка высокий худощавый мужчина — замер в полупоклоне. Его одежды, украшенные многочисленными золотыми пластинами, нашитыми поверх темно-синих бархатных вставок, выгодно подчеркивали поджарую фигуру с хорошей осанкой.

Но, несмотря на роскошный наряд и несомненно высокое положение, невооруженным глазом было заметно, что мужчина нервничает. Поверх замысловато переплетающегося узора татуировки на его гладко выбритой голове проступила густая испарина.

Неожиданно налетевший легкий ветерок взъерошил перья сойки, пронесся дальше и еле заметно качнул медальон на толстой золотой цепочке. Соблазн стал слишком велик.