Закон дороги

Так надо было. Не обращай внимания...

Тайри соединила края ткани вместе, провела рукой сверху вниз - и рубашка стала целой.

- Как это…

- Восстановление по подобию, школьный курс для юных леди, - рассеянно произнесла целительница и отстранилась мягко. Сказать честно, ей и вовсе не хотелось этого делать. - Странно, пустяковое ведь колдовство, а сил отняло…

- Тебе надо отдохнуть, хотя бы до утра. А лучше пару дней посидеть дома.

- Какой тут отдых, Дар, пациенты ждать не будут, - покачала головой целительница, - хотя, я теперь и не знаю, помогает им моя магия, или я просто убедила себя в этом.

Совсем недавно я сомневалась в силах нашего Орданна, - она нервно дернула уголком рта, - еще учить его вздумала. Следовало бы начать с себя.

Даррен подхватил с пола упавший плед, укутал Тайри от шеи до пяток, усадил в кресло и сам пристроился рядом, на массивном подлокотнике.

- Ты обещала не копать! - строго произнес он, - хочешь, отнесу тебя вниз? Там наши затеяли какое-то безобразие на кухне, нюхом чую.

С другой стороны, что еще они могут затеять под руководством твоего дракона...

В дверь деликатно постучали. Лоцман издал тяжкий вздох, больше похожий на стон, и пошел открывать. На пороге стоял поднос с корзинкой печенья, двумя чашками и исходящим ароматным паром глиняным чайником - и больше никого не было.

— Вот, - обернулся он к своей леди, демонстрируя свежеиспеченный ужин, - о нас уже позаботились. Печенье, если не ошибаюсь, твое любимое.

Тайри поднялась, чтобы пододвинуть ближе к креслам легкий столик, и ее взгляд упал на лежавший на нем лист плотной бумаги.

Она так и застыла с ним в руках. Даррен водрузил поднос на подвернувшуюся тумбочку и заглянул целительнице через плечо.

- Они были такими талантливыми, Дар… Всевышний поцеловал их при рождении. Мальчику едва исполнилось шестнадцать. Какой был бы художник! Он писал не внешность, а душу. Да и пейзажи дышали у него необыкновенной жизнью, каждый рисунок, каждый эскиз… Сколько всего он мог бы создать! - сказала, наконец, Тайри, но в ее голосе уже не было опасного надлома.

— Это его последний эскиз?

— Да. Ему было лучше, и он рисовал. А я так радовалась, что мальчик выздоравливает, и что проклятая болезнь не тронула его дара.

С карандашного эскиза смотрела Тайри: задумчивая, но не печальная, с едва заметной улыбкой на губах. Художник уловил скрытую силу волшебницы, и глубоко спрятанную усталость, и даже то нереализованное, пока безымянное, чему еще только суждено сбыться.