Закон дороги

Даррен еще какое-то время стоял, глядя в окно на чужие звезды, потом тоже решил, что сон - лучшее средство от тревог и волнений. Тайри осталась сидеть в кресле у незажженного камина.

- Скажи, Лоцман, ты знал, что произошло после того, как меня ударили кинжалом? - голос целительницы остановил его на первых ступенях лестницы. Зеленоглазый медленно обернулся, чувствуя, как внутри разливается холод понимания. Он ведь догадывался, что Тайри, пройдя в шаге от смерти, ничего не помнит о случившемся “по ту сторону”, а возможно, считает это бредом или сном.

А у него не повернулся язык сказать ей всю правду, да и Двуликая вежливо, но настойчиво попросила его не напоминать леди Даллет о грустном. И она надеялась, что не все потеряно, что встреча с любимым человеком еще возможна, надо только правильно искать и не сдаваться. А теперь она каким-то образом вспомнила о событиях на Сером Тракте…

- Да, я знал, конечно, - сказал, как приговор собственный произнес.

- Почему ты не сказал мне сразу? - ее голос упал до шепота, но и в нем было слишком много эмоций.

- Двуликая попросила… или приказала, уж не знаю как правильно. Объяснила это тем, что тебе нужно время, что узнав, ты опустишь руки и Тьма получит тебя легко и и быстро, а его величеству нужна поддержка. Да и сам я… не смог. Это как второй раз ударить кинжалом.

Тайри встала, зябко кутаясь в теплую шерстяную шаль, посмотрела на него снизу вверх. Ни гнева, ни осуждения не было в этом взгляде, только растерянность и боль.

- Там был Гай? У самой развилки?

- Да.

Это он не дал тебе исчезнуть.

- А ты меня оттуда вытащил - назад, к жизни. Только вот…

Даррен подумал, что сейчас она скажет: “Зачем?”, и ему придется оправдываться за то, что он считал чуть ли не единственным стоящим поступком в своей жизни. Безусловно, он мог бы сказать, что Гай просил беречь её, что он сам хотел вернуть долг - ведь целительница тоже спасла ему жизнь, да много чего еще. Но леди Даллет глубоко вздохнула и продолжила:

- Только вот я не понимала ничегошеньки, пока Тропа не открыла мне глаза.

Спасибо тебе. И… я рада, что это сделал ты.

Создатель милосердный, разве может так быстро холод смениться огнем? Чувствуя, как в груди разгорается маленькое солнце, а где-то на грани сознания машет золотыми крыльями кто-то огромный, золотой и очень довольный, Даррен, растеряв разом все слова, прошептал сбивчиво:

- Да разве я мог иначе? Без тебя нет ничего.

- Прости меня, Дар. Я не стою таких жертв… да и вообще никаких не стою.