Закон дороги

Время… какая чушь! Переход обрушил на нее лавину открывшейся памяти. Кто-то из сильных пожалел и запечатал всё, что случилось почти за Гранью, в недолгие и бесконечные минуты между жизнью и смертью. Целительница думала, что меткой тех событий останется лишь шрам, но звездная Тропа решила иначе. С неё точно сорвали спасительную повязку и выставили на яркий солнечный свет, причиняющий нестерпимую боль привыкшим к темноте глазам. Она вспомнила, узнала и поняла, что, а точнее - кого потеряла. И рухнула во тьму и холод одиночества.

Да, рядом были друзья, влюбленный Лоцман, требующий непрерывной заботы и внимания найденыш, странный и опасный новый мир, но там, глубоко внутри, Тайри осталась совсем одна, потому что надежда развеялась, как дым. Гай умер, его больше нет - нигде и никогда. Не встретить, не дождаться, не прорваться, не отыскать, он ведь даже сниться ей перестал... Как ей удалось дойти до Белого моста и не шагнуть с Тропы в бездну, какие силы удерживали от этого сейчас, леди Даллет не понимала. Наверное, как это было всегда и со всеми, долг оказался сильнее личного горя. Наверное, как это будет со многими, жизнь и здесь не даст ей повода уступить собственной боли. Ничего, когда-нибудь... Она не успела привыкнуть к существующему положению вещей - к внутреннему одиночеству вряд ли можно привыкнуть быстро. Теперь в голове постоянно вертелась мысль, что на ее собственном гербе следовало бы написать: «Не судьба!». Бессонная ночь не дала облегчения, да целительница и не ждала его. Сейчас ей было абсолютно безразлично, куда поведет дорога и что ожидает в конце путешествия. Она пыталась жить данной минутой, изо всех сил училась искусству маленьких шагов и умению сосредоточенно работать над необходимым. Вот необходимо сейчас собраться и провести процедуру для найденыша - она это сделает, а там видно будет... И не заглядывайте, не заглядывайте, уважаемый маг, в мою память, к чему вам это? Я сама стараюсь теперь туда не заглядывать, иначе плохо будет не только мне. Ах, вы уже? В таком случае примите мои соболезнования. Сами виноваты.

Герт с трудом оторвал взгляд от невозможных осенних глаз, что смотрели, в сущности, не на него, а в бездну, и ретировался, унося в душе чужую горечь и чужую потерю. А еще - странное чувство: надо же, ведь кого-то еще так любят! Даже мертвого, исчезнувшего отовсюду, даже зная, что больше никогда… Смотрящему-сквозь-Время больше всего на свете теперь хотелось, чтобы и его любили также.