Бегство колдуна

И вложил ятаган обратно в кожаный чехол

«Сейчас» — подумала девочка — «сейчас или никогда»

И кинулась, выставив перед собой холодное изогнутое лезвие. Шесть шагов… Четыре… Два… Один… И!…

Розалинда пересекла комнату едва ли за несколько секунд, и двигалась она почти бесшумно. Как ей казалось.

Мужчина резко развернулся и ударил ладонью наотмашь, попав девочке по щеке. Она отлетела, прокатившись кубарем пару метров и врезалась в стену. Резко вскочила, тяжело дыша, и направила кончик камы в сторону убийцы.

Волосы девочки разметались во все стороны и теперь неудобно падали на лицо, закрывая добрую половину обзора. Ей хотелось убрать их, откинуть назад, но мужчина, стоящий напротив был слишком быстрым и мог воспользоваться ее отвлечением. (То что он и так мог с легкостью одолеть, ее совсем не смущало.) Она смотрела на него исподлобья, гневные слезы катились по ее щекам, костяшки пальцев побелели на рукоятке.

Несколько секунд они сверлили друг друга взглядами.

Он склонил голову набок, словно кот, думающий оставить лакомство на потом или съесть сейчас.

— Хороший взгляд, — протянул он своим голосом, — не хочешь пойти с нами? Идти тебе все равно некуда.

Девочка лишь гневно сжала пальцы.

Он был отчасти прав. Никого, кроме отца у Розы не было. Но лучше сброситься с обрыва, чем пойти с этим ублюдком!

Не дождавшись ответа, или прочитав все по ее глазам, он пожал плечами:

— Мое дело предложить.

Он уже был в дверях, когда обернулся и бросил через плечо:

— Не советую попадаться на глазам другим. Они не будут милосердны как я.

***

Утро следующего дня вышло промозглым и хмурым. Небо затопило грязными тучами, моросил мелкий неприятный дождь, барабаня по единственному окошку и крыше. Соседний дом, точнее обугленная конструкция, которая осталась от него после пожара, потухла, и теперь от нее поднимался тонкий сизый дымок.

У Розалинды с папой было не так уж много за душой — что можно взять с обычного деревенского вдовца — поэтому когда мародеры вошли в дом, один из них лишь недовольно цокнул:

— Тц! У этих деревенщин, что, вообще нихера нет кроме овощей и угля? Нахер мы вообще приперлись в такую глушь? — налысо бритый мужик с лицом, напоминавшим сырую глину, которую долго мяли и резали, с досадой пнул по глиняному горшку.