ЧОП "ЗАРЯ". Книга четвертая

Пьяный мужик, перегородивший дорогу, парочка робких студентов, торгующихся с девицей легкого поведения и ждущие скорую помощь охотники, ликвидировавшие какую-то лохматую мелкую нечисть — все это пролетело отдельными отрывками. Неудобств доставил только пьяный, трижды пытались его объехать, а он лез обниматься с бампером. Пришлось Стече вылезти и настойчиво проводить его к ближайшей лавочке.

Сверились с выданным адресом — обычный деревенский дом, старый и бедный на окраине криминально известного района, в который даже Орденские не любят захаживать, а стражу сюда порой неделями после вызова ждут.

Краска облезла на резных наличниках, забор подгнил и покосился. Сквозь корку грязного снега пробивались засохшие сорняки, а дом вокруг был завален всевозможным мусором: от ржавых бочек до сломанной мебели. И только вдоль одной стены организовано в кучу росло несколько кустов малины, гнущейся под тяжестью растаявших за день и опять замерзших ночью сосулек.

«...и на луну не голоси, а лучше вспомни ту малину…» — вернулось тихое пение, но уже на два голоса от Ларса и Мухи.

К дому вела протоптанная тропинка со втоптанными в грязь бычками и желтыми неровными лунками вдоль краев. С одной стороны какой-то снайпер даже умудрился вывести свое отношение к этой жизни. И пусть силенок хватило только на две буквы, было сразу понятно, что приехали мы не в дом высокой культуры и быта.

В окне горел свет, звенели стопарики и матерком хрипели мужчины, поверх женского пения — что-то грусно-тоскливое из плейлиста с русским блатным романсом.

Пела женщина хорошо, уж точно лучше, чем мои фобосы.

— Стеча, как нашего курьера зовут? — я вышел из «буханки», понимая, что больше желающих нет.

— Ленька Воробей, — Стеча достал блокнот. — То есть Леонид Воробьев, уроженец села Бобровское Тульской Губернии, где неоднократно привлекался…

— Спасибо, я понял, — я перебил сыщика. — А кралю его? Только без подробностей, пожалуйста.

— Сонька, — нехотя, будто обидевшись ответил Стеча, перелистнул страницу и как не бывало, продолжил.

— Это она поет, красивая, чернявая. Они оба у меня по делу одному проходили, но улик не нашлось тогда. Он форточник и медвежатник, она притон держит и скупкой занимается.

Я тихонько захлопнул дверь, чтобы раньше времени не привлекать внимания. Покосился на моторку, едущую за нами от дома и снова оказавшуюся под неработающим фонарем. Перебежал дорогу и подошел к калитке.