ЧОП "ЗАРЯ". Книга четвертая

— Мда, богато жить не запретишь, — я остановился, пытаясь определить, в какую сторону идти и понял, что сморозил что-то не то. — То есть умирать. Мы кладбищем, случайно, не ошиблись? Что-то я плохо представляю, как здесь преступников и бездомных хоронят?

— Я тебя умоляю, тут к гадалке не ходи, у половины рыльце в пушку. Но в остальном ты прав, мы просто зашли с парадного входа, — Банши показала рукой в сторону противоположную той, куда ушел Филлипов с партнерами. — Это частный сектор, а нам туда. В городскую часть, где могилки в основном братские.

Вместо холмиков с крестами — карликовые скульптуры в полный рост или, наоборот, громадные бюсты. Один очень даже знакомый. Гоголь чтоли? Усы его, прическа его — я посмотрел на табличку и выдохнул, имя не его.

Бррр, а то нам тут вия еще не хватало с жутким “поднимите мне веки”. Я потряс головой и поморщился от боли. Шишка от кастета еще ныла, хотя стараниями Харми практически не беспокоила.

«Сплюнь…» — послышалось от Ларса.

Плевать не стал, но, сложив пальцы крестиком за спиной, переключился на ауру. Заметил парочку светлых фобосов, ведущих светскую беседу на одном из надгробий. Они нас тоже заметили, покосились на осиновый кол и растворились в темноте от греха подальше.

Мы дошли до границы частного сектора и натурально попали в другой мир. Редкие мигающие «святым» светом фонари высвечивали длинные могилы, похожие на грядки с табличками, исписанными мелким почерком, объясняющие, что там посажено.

Выбрали самую свежую, оттерли табличку от грязи и стали искать нужную фамилию. Воропеньев есть, Голубев есть, но не одного Воробьева. Банши кивнула на покосившееся кирпичное здание, из окна которого пробивался свет, и направилась в ту сторону.

— Пошли сторожа допросим. Может, здесь запасная яма где-то есть.

— Тут все похоже на одну большую сплошную яму, — аккуратная брусчатка неожиданно оборвалась на границе секторов и ботинки стали чавкать в смеси снега, песка и глины.

Я подошел к «избушке», заглянул в ни разу немытое окно, приметив там сгорбленное тело в ватнике, сидевшее на кровати рядом с чугунной буржуйкой. Над домиком вилась тонкая струйка дыма и даже сквозь щели в двери доносился запах горелого масла, будто из дешманской забегаловки с холестериновым жирным фастфудом.

Ружья в окошко не увидел, но на всякий случай стал в сторонке от двери и только после этого тихонько постучал осиновым колом.