Тень безумия

Шин Зе хватало денег, чтобы снять комнату в приличном постоялом дворе, но он решил воспользоваться советом куратора.

Заселение прошло быстро, а условия проживания в общежитии оказались даже лучше, чем у мастера. Но похоже, не всем они были по вкусу, судя потому, что в комнату, рассчитанную на двоих, к Шин Зе так никого и не подселили. Хайши первым делом начал разбирать свои вещи: несколько комплектов одежды, мешочек с пшеном для птиц, бумагу с перьями и чернилами, карманные часы, подаренные наместником. По его словам, в империи без них никто не ходит.

Шин Зе быстро научился определять по ним время, но не до конца еще понимал зачем. Покормив своих пернатых питомцев, он лег спать. Проснулся Шин Зе поздней ночью. Первым делом оглядел комнату, и убедившись, что в ней нет посторонних, зажег свечу на столе. Оторвав тонкую полоску бумаги, хайши взял самое тонкое перо, и начал скрести секретное послание для наместника. Этому его тоже начали обучать с самого детства, параллельно с уходом за птицами. В этом сообщении не было ничего важного. Оно было скорее пробным: «Я прибыл. Школа большая».

Больше ничего в голову не шло. Шин Зе решил, что и этого будет достаточно. Свернув письмо в трубочку, и засунув его в специальный маленький тубус, сделанный из коры деревьев хайши, юноша привязал его к лапки темной птицы. Их было всего три. Но они не улетали далеко от хозяина, если им не сказать специальное слово. Шин Зе открыл окно и выпустил двух других птиц. Они сразу же скрылись во тьме, но хайши не сомневался, что они будут всегда где-то поблизости.

Он погладил напоследок первого посланца по грудке, и произнес: «До». Птица, моргнув, расправила крылья, упорхав ввысь. Она должна добраться до наместника за две недели, а ему, в это время, остается только осваиваться в чуждом для него мире.

Интерлюдия 2. Шань Боу.

— Он уехал. И про тебя никому не сказал.

— Это хорошшшо?

— Да.

Шань Боу положил руку на ствол дерева и закрыл глаза. Темная пульсация, которую ощутил внук мастера, совпадала с биением его сердца.

Неожиданно, в голове Шань Боу возник вопрос.

— Сколько тебе лет?

— Не понимаю, чччто это сначччит.

Объяснение, такой очевидной вещи, оказалось сложной задачей.

— Ну... как долго ты существуешь? Твое первое воспоминание?

Ветер зашелестел листвой, имитируя размышление леса.

— Помню, как смотрел сверххху, а потом упал. Потом долго ничччего. И теперь, много всего.

— Ты был наверху? Иначе говоря, на Небесах? — с удивлением раскрыл глаза Шань Боу.

— Да.