Понты и волшебство

— Ты маг, — сказал братан Лавр. — Ты умный. А я не маг. Ты мне на пальцах покажи. Он, типа, лабух, да?

— Типа того, — сказал Морган.

— Прикольно, — сказал братан Лавр. — На этой балалайке лабаешь?

— Угу, — сказал Гармон, прижимая к себе гитару.

— Слабаешь как-нибудь, — сказал братан Лавр. — Я конкретно музыку уважаю. А тебя как зовут? — Его взгляд уперся в меня.

— Меня никак не зовут. — Уж к таким разговорам я был привычен, хотя совсем не ожидал встретить их и в другом мире.

Воистину, не знаешь, что является вечным и непреходящим, а что ветрено и мимолетно. — Я сам прихожу.

— Реальный мужик, — одобрил братан Лавр, протягивая мне руку для пожатия. — Лавр.

— Геныч, — сказал я, пожимая протянутую конечность.

Я достаточно хорошо изучил обобщенный тип таких здоровяков, так что знал, чего можно ожидать от него во время обычного ритуала приветствия.

Эти люди полагают, что их рукопожатие должно быть подобно хватке Терминатора, они не отпустят вашу руку из своей, пока не услышат хруста костей и не увидят гримасы боли на вашем лице, они будут доброжелательно вам улыбаться, открыто глядя вам в глаза и стискивая ваши пальцы в переносном подобии гидравлического пресса.

Но я тоже мальчик не совсем слабенький, так что ответил ему взаимностью. К моему удивлению, ощутив реальное противодействие, монах не разжал пальцы, а продолжил терзать мою руку, пока на висках и на лбу у него не выступили капельки пота.

Дохлый номер. Мне доводилось пожимать руку самому Карелину, а это вам не мелочь по карманам тырить.

Секунд через сорок противостояния он понял, что слезу из меня не вышибить, и неохотно выпустил мою руку из своей.

— Уважаю, — сказал он.

Я промолчал.

— А это — сэр Реджи, — представил Морган последнего по списку, но не по значению. — Более известный под именами…

— Разящий Клинок Двуречья, — сказал братан Лавр.

 — Парящий Ястреб Кантарда, Затаившийся Змей, Серебряный Меч Мандигора, Крадущийся Вепрь…

Сэр Реджи молча поклонился.

Я вам скажу, довольно странный он человек. Он производил впечатление заносчивого дворянина, хвастливого болтуна и целый день рассказывал мне небылицы о своих похождениях, но ни словом не обмолвился о происхождении хоть какого-то из перечисленных монахом прозвищ.