Ночной охотник.

Постоянный препод лишь формально проверял наши лекции, но его заменила въедливая профессорша, которая сразу заметила женский почерк в моей тетради и вписала неуд. И еще — мне сейчас будто слышится: делай, получиться, делай, получиться...

Перед тем, как вызвать Косныра, я сделал приготовления перед операцией. Согнул три иглы, приготовил нитки различной длины, приготовил инструменты Пыхи, свой мультитул. Приготовил куски системной ткани, а полоски обычной свернул в рулоны для перевязывания. Все, что будет соприкасаться с открытой раной, опустил в котелок, куда налил спирта из фляги.

Ничего не знаю о здешних микроорганизмах, только еще в подвале отметил: заснул в прохладном, сыром месте у сквозняка, но когда проснулся, то нос не был заложен. Предстоящая операция будет мне хорошей тренировкой на случай собственной раны.

Конечно, при возможности нужно получить навык исцеления основанный на мане, замеченный во время выбора награды. Нитки я решил использовать свои, вытянутые из системной ткани. Они были крепкими и к тому же чистыми.

Подумав, достал флягу с системной жидкостью, полученную из концентрированного энтерального питания, что повышала характеристики. Все-таки хобгоблин теперь был моим рабом, и чем быстрей он выздоровеет, тем быстрее начнет приносить пользу.

— Цинично, конечно, но здесь не компьютерная игра, а релрпг, — произнес я вслух, усмехнувшись и смахнув с руки мелкого муравья. По крайней мере, гоблинский язык выдал этот перевод насекомого, хоть тот и отличался строением от земных муравьев.

Я вызвал Косныра и, пока он пребывал в ступоре, быстро прислонил к свернутому матрасу, расположив его ноги в удобном для операции положении. Надпись над ним светилась зеленым. А из разговоров с Йохой я знал, что раб совершенно не способен нанести вред хозяину.

— Меня зовут Фесс. Игрок. Человек, — произнес я, едва хобгоблин обрел осмысленное выражение на лице. Ведь он еще не видел меня. — Выпей половину, сейчас буду раны зашивать и перевязывать, — поторопил его, протянув бутылек с обезболивающим.

Хобгоблин по-прежнему плотно зажимал рану ладонью левой руки и продолжал жевать клубень. Между пальцами ладони виднелось начало раны, аккуратно приподняв его запястье, я разглядел другой край. Как и предполагал, наконечник разрезал мышечную ткань поперек, и лучше будет зашить рану. Был бы разрез вдоль, то обошелся бы плотной повязкой. А поперечно разрезанные мышцы не получиться плотно прижать с помощью повязки для их регенерации.