Культивация рунного мастера

По бокам от входа находились подсобные помещения, а спереди библиотечный зал. Огромный. Высокие лестницы подпирали расположенные в несколько ярусов стеллажи. Взобравшись по ним, любой желающий сможет достать нужную книгу. Длинные ряды коричневых стеллажей устремлялись вглубь здания и упирались в стену, образуя широкие коридоры. Посреди каждого коридора такими же ровными рядами стояли деревянные письменные столы с писчими принадлежностями в виде чернильниц и перьев.

Центральный коридор оканчивался массивными воротами с табличкой «Ценные рукописи».

Все помещение библиотеки озарял яркий голубой свет. Видимо для того, чтобы учащиеся не портили зрение.

— Есть кто-нибудь? — нарушил тишину Джино, предварительно покашляв для вежливости.

Не услышав ответа, он спросил еще громче:

— Есть кто живой? Мне нужен Хранитель знаний!

— Чего разорался? Хочешь наказания за нарушение главного правила, карр, — раздался позади Джино ворчливый голос.

От неожиданности Джино чуть не подпрыгнул на месте. Обернувшись, он ни кого не увидел, обстановка не изменилась: пустой холл, библиотечная стойка, покачивающееся на жердочке птичье чучело.

Стоп! Почему жердочка с совиным чучелом покачивается? Никто ведь ее не раскачивал.

— Живая сова, да еще говорящая? — брови Джино поползли верх.

Черная птица широко распахнула большие и желтые, как яичные желтки на сковороде, глаза. Ее голова быстро крутанулась несколько раз на сто восемьдесят градусов, осматривая всё вокруг. Затем сова пролетела напротив каждого проема между стеллажами и, неудовлетворенно вздохнув, подлетела к Джино.

— Где? Где сова? Карр, — взволнованно спросила она.

Глаза Джино округлились почти как совиные. Он недоуменно почесал затылок, такого с ним еще не происходило.

— А ты разве не сова? — не зная как реагировать, неуверенно спросил он.

— Я? — удивленным голосом переспросила птица и залилась сухим старческим смехом. Этот вопрос так сильно рассмешил ее, что она начала кататься по полу.

Через минуту, вдоволь насмеявшись и вытерев крылом проступившие слезы, сова выдала:

— А ты остряк! У меня чуть перья от смеха не выпали.

Это ж надо так пошутить. Умудриться назвать мудрого ворона этим страдающим от бессоницы подобием птицы. Ахах! Понимаю, если бы я еще хоть как-то был похож на сову. Ладно, за то, что рассмешил, пожалуй, не буду тебя наказывать за нарушение главного правила. Карр.

Джино начал потихоньку догадываться в чем дело. Похоже эта сова под старость лет совсем чеканулась.