Железный Феникс

Внутри роя цветы двигаются хаотично и врезаются в щит скорее по случайности, чем целенаправленно. Больше всего их поведение похоже на мошкару, которая слетается к источнику света. И только если совсем приглядываться, можно углядеть вспышку при каждом столкновении. Удивительно, что при этом заполненные взрывоопасным «сырым эфиром» твари не детонируют сами.

— Да это же цветы фисарзии! — удивлённо восклицает гениальный малыш Игор. — Почему они летают?

— Потому что, — язвит советник. — Разве прямо сейчас это самый важный вопрос?

И правда — с момента первой атаки плотность роя значительно увеличилась, а щит Рах Шана крепче точно не стал.

Только вот дезинсектор из меня так себе. Если только попробовать…

У дураков мысли сходятся — есть такая поговорка. Так что ничего удивительного, что прищучить наглых недонасекомых мы втроём решаем одновременно. Хорошо хоть, с разных сторон!

Недавно освоенным способом я выдаю по мелким тварям струю огня. Часть цветочков взрываются и осыпаются пеплом на щит красноглазого.

Но большая часть умудряется отлететь в сторону, будто угадывают направление моей атаки по движению воздуха.

Зато атаку Игора они игнорируют, будто ледяные иголки, которыми он в них запускает, не представляют никакой опасности. Справедливости ради, так и есть: большая их часть пролетает мимо мельтешащих целей. А те, которые попадают, практически не наносят никакого урона.

— Да чтоб вас Бездна пожрала! — в сердцах выдаёт Эма.

Ему приходится труднее всех. Атаковать на расстоянии он, кажется, почти не умеет: выданный в воздух электрический разряд оборачивается пшиком.

А отойти в сторону и не мешать людям с более подходящими для сражения с цветами способностями (то есть, мне) рыжий не догадывается.

Наоборот: заряжает ладони электричеством — и давай скакать, пытаясь распугать рой цветочных врагов!

— Эма! — рычу я, чуть не подпалив пустую голову дурня. А он, как назло, продолжает мешать именно мне. А ведь нужно ещё и в Рах Шана умудриться не попасть!

— Смотри, куда палишь, безглазый! — дерзко усмехается он и подпрыгивает особенно высоко.

На манер волейболиста шлёпает раскрытой ладонью по скоплению светящихся насекомых.

И исчезает в ослепительной вспышке.

Меня ударной волной в этот раз не отбрасывает — то ли она слабее прежней, то ли я лучше к ней готов, то ли и то, и другое. Игор тоже остаётся на ногах, хоть и отшатывается, закрывая лицо руками.

А вот Эма безвольным мешком слетает с вала, на котором мы находимся.