Железный Феникс

Он заканчивает настройку, и прямо на траве перед домиком появляется светящийся круг. Перед тем, как в него войти, останавливаюсь, чтобы сообщить троллю кое-что важное. В поместье Иерарха скорее всего не до того будет.

— Ты не поверишь, — говорю с усмешкой, — люди иногда могут просто учиться. Без плясок с бубном. Передо мной не надо спектакль разыгрывать, чтобы я тебя слушал. Я тебе что, трёхлетка?

Вопрос повисает в воздухе, а я вхожу в телепортационный круг. И тут же оказываюсь перед парадным входом в здание, в котором с трудом узнаю пафосное жилище Иерарха.

Ещё бы не с трудом — с этой стороны я его ещё ни разу не видел!

В меня немедленно вцепляется Орлина, которая перед моим появлением старательно меряла шагами мощёную площадь перед зданием.

— Вернулся! — выдыхает она, с тревогой заглядывая мне в лицо. — Это я попросила Иерарха прервать твоё обучение. У тебя ведь всё получилось, да?

Неловко киваю:

— Более или менее.

А сам поглядываю в сторону довольно приличной толпы, которая кучкуется неподалёку.

Состоит она в основном из мужиков разных возрастов и комплекций. Они увлечённо что-то обсуждают.

Не «что-то», а «кого», понимаю я, когда вся эта кодла дружно впивается в меня взглядами. И все как один смотрят неласково, будто на кота, не только сожравшего сметану из крынки, но и туда нагадившего. Ясно одно — церемониться со мной они точно не станут.

От компании родственников отделяется один, внешне здорово напоминающий Сердия. Только куда старше и безобиднее оригинала. Орлина сжимает моë плечо так, что становится больно.

Кладу ладонь ей на руку — может, успокоится.

Китайская копия Иерарха между тем подгребает к нам. Остальные тянутся следом, причëм вовсе не так яростно и решительно, как ожидалось.

Боятся, значит. Неплохо для начала переговоров.

— Вот и ты, Максин, — деланно-дружелюбно произносит копия. Раскрывает объятия, но держится настороже. Смотрю брезгливо: вот ещё, с левыми мужиками обниматься!

Вместо этого неприветливо представляюсь:

— Я Макс. С этого момента называйте меня только так.

Никаких больше Максинов.

Улыбочка на физиономии копии превращается в оскал. Но голос по-прежнему звучит ровно, почти дружелюбно:

— И чем же тебя не устраивает имя, данное родителями и благословлëнное предками?

Нахально ухмыляюсь:

— А вы с какой целью интересуетесь? Я такие интимные вопросы с первыми встречными не обсуждаю.

— Я не первый встречный! — театрально возмущается копия. — Я Ангвар Воскресенский, если ты забыл.