Мортена: Перерождение

Если захочет помочь, то мой вид будет иметь последнее значение, а если нет — то и смысла тратить на это время тоже нет. Здесь и сейчас я была не вылизанным куртуазным политиком, а полевым командиром, которому некогда было расшаркиваться в любезностях. Время — деньги, а в нашем случае: время — жизни.

Стратегия была правильная. Выслушивая краткую сводку по Орласам, Эфа цепким взглядом отмечала то, что я и не пыталась прятать: мне нужна была помощь. Аспида, как и любой уважающий себя политик, поторговалась для приличия, и мы пришли к соглашению.

Однако маска безразличия всё же дала трещину под конец. Амори Эфу интересовали мотивы, я не стала лукавить. Перед глазами стояло моё персональное кладбище. Более четырёхсот душ. И хоть ни один из них не умер у меня на руках, я не могла отделаться от чувства вины.

Сейчас в душе установился неестественный штиль. Пришло осознание, что теперь действительно сделала всё, что могла, для Орласов. Пусть не смогла спасти всех, но я хотя бы попыталась.

***

Ордун Орлас приходил в себя тяжело.

Тело не слушалось совершенно, словно сознание жило отдельно. Открыв глаза, амори орлов не смог сдержать горестный вздох.

— Это чем я так прогневил предков, что они в даже в новой жизни отправили меня к тебе в постельные игрушки, Эфа?

Амори пустынниц криво усмехнулась, осторожно приподнимая голову Ордуна и приставляя к губам чашу с ароматным питьем. Сделав пару глотков, аэр бессильно откинулся на подушки.

— В прошлый раз ты не больно и сопротивлялся, так что не ной.

Тебе не идёт, — Эфа присела на край постели, ехидно взирая на больного, — тем более от тебя сейчас пользы никакой. Разве что из пуха подушки набить. Выглядишь паршиво.

Аэр вымучено улыбнулся и тут же закашлялся. Тело сотрясалось в спазмах, но Орлас не ощущал этого.

— Что со мной? Почему я не чувствую боль?

— Пришлось опоить тебя ядом, чтоб ты крылья раньше времени не сложил от боли. Уж извини, на восстановление очередь была. Тебя только подлатали, чтоб дух не испустил. Дальше сам.

До Ордуна медленно начал доходить смысл сказанного, а вместе с тем накрыло воспоминаниями о последнем дне клана орлов.

Он помнил, как покидал гнездо. Раненное крыло плохо слушалось, но всё ещё позволяло ловить потоки воздуха, когда его накрыло волной. Крыло не выдержало, обломившись. Ордуна кувыркало в воздухе, словно камень летящий по склону горы. Удары о воздух были не менее болезненными, чем о землю.

Он сложил крылья, чтобы хоть как-то выровнять положение в воздухе.