Мортена: Перерождение

Когда-то давно, более ста циклов назад, отец дал им с Маруком ощутить на себе дыхание смерти для двуипостасных. Ощутить и запомнить на всю жизнь.

Реде несказанно повезло, что она смогла распознать отраву. Обыск в покоях Дары и двух других айше показал, что от марисового наследства осталась едва половина. Если остальная половина потрачена на убийство Рогнеды, то эту кровь проще вырезать под корень, чем передать будущее рода в такие руки.

Тяжкие мысли тем не менее не притупили чувства. Гонца с южных пределов она услышала издали.

Тот дышал тяжело и шумно, не стесняясь своей слабости. Двухдневный забег в животной ипостаси не мог не сказаться на человеческой. Упав на колено, измученный гонец рапортовал лаконично:

— Три тела на берегу. Океаниды. Умерли не своей смертью.

— Выбраковки?

— Не похоже, есть дыхательные татуировки на шее.

— Я уведомлю Триарха и океанидов. Отдыхай. На рассвете отправимся обратно с консулами. Они засвидетельствуют погребение по водным обычаям и сообщат клану.

***

Духота дня сменилась столь желанной прохладой. Ночное небо, усыпанное мириадами звёзд, безразлично смотрело на поздних гостей, не желающих подчиняться природным ритмам. День для жизни, ночь для отдыха. Такой ритм привычен и продиктован самой природой. Противиться ему противоестественно, но необходимо, если воин находится на посту.

Сурам не был на посту. Он вдыхал полной грудью ночную прохладу, ощущая на разгоряченной коже далёкий океанский бриз.

Сладкие стоны, едва сдерживаемые молодой кошкой, будоражили кровь и тешили самолюбие зверя. Сурам жадно двигался между ног партнёрши, обхватив её упругие бёдра, чувствуя влажный шёлк её желания. Ритмичные движения сопровождались всхлипами, кошка всем телом выгибалась навстречу, призывно подставляя грудь под умелые ласки любовника. Позволив себе частичную трансформацию, Сурам шершавым языком прошёлся по возбуждённым соскам. Протяжный стон и отметины от когтей на спине стали ему ответом.

Увлекшись реакцией молодого податливого тела, так чутко реагирующего на незамысловатые ласки, Сурам вдруг замер, словно наткнувшись на непроходимую стену.

Запах. Запах будоражил, поднимая градус крови. Пробуждая истинные желания, не обладать, срывая с губ сладостные стоны, а защищать, заботиться, ставя на пьедестал ту единственную, кто достоин быть свободной кошкой, гордой и своевольной, сильной и мудрой.