Мортена: Перерождение

Марук даже приподнялся на подушках, рассматривая меня, как диковинного зверька. Мне стало немного неуютно от такого пристального внимания. Похоже, я своим выступлением полностью развеяла прошлый образ Рогнеды. Нужно было срочно сгладить ситуацию.

— Исходя из этого, я понимаю, что моё видение ситуации ничтожно мало по сравнению с реальным объёмом проблем, которые нас ожидают. Поэтому я пришла к тебе. На твоей стороне опыт, а мои размышления — лишь опыт ребёнка, основанный на краткой выжимке информации из зала памяти.

— Ты даже не представляешь, как сейчас похожа на свою бабушку, — Амори улыбался, глядя на меня. Голос его потеплел при воспоминаниях о супруге. — Она так же безрассудно бросалась спасать всех слабых, утверждая, что сила нам дана для защиты, а не для нападения.

Теперь пришла моя очередь удивляться. Неужели в обществе, где выживает сильнейший, могли рождаться гуманисты и пацифисты? Сомнительно, но, видимо, бабушка Рогнеды была именно такой. А Марук между тем продолжал. Голос его был тихим, но уверенным.

— Орласы обратились к нам, потому что однажды подобная ситуация уже случалась. Было это очень давно. Мы не отказали в помощи тогда, не откажем и сейчас. Земля всегда рада детям неба и воды, если те пришли с добрыми намерениями. Что же касается принимаемых мер, ты права. Опыт играет на моей стороне. Поэтому для начала, мы отправим с Ора говорящих с камнем. Возможно, им удастся усыпить горы без риска для Орласов. Если же нет, то будем принимать гостей.

Я обдумывала, сказанное амори.

Он снял камень страха и ответственности, который давил мне на плечи всю дорогу сюда. Всё-таки решение прийти к дедушке Рогнеды было верным. Он действительно оказался Мирным, как назвал его Сурам. Опытный правитель, не лишённый милосердия. Что-то мне подсказывало, что это милосердие скрывает большую внутреннюю силу, стержень, который до сих пор не даёт ему оставить свой клан и уйти к предкам.

Я осторожно протянула свою ладонь к его и сжала через тканевые повязки.

— Спасибо. Я боялась, что ты им откажешь, — честно прошептала, не поднимая на него глаз.

— И разбить сердце моей маленькой айше? — теперь уже Марук гладил мою ладонь в успокаивающем жесте. — Ни за что!

Я понимала, что он лукавил. И он понимал, что я всё понимаю. Но было чертовски приятно это слышать, словно я — маленькая девочка, разбившая коленки и прибежавшая плакаться на руки к дедушке.

— Я рад, что в твоём сердце есть не только милосердие к другим, но и трезвый прагматизм.