В конце вечности

Когда процессия разошлась, Остап попросил Эльзу подождать его дома, а сам ещё долго сидел у могильного камня и говорил с ним. Потеряв Фому, Остап впервые так остро почувствовал, что эта война теперь стала его неотъемлемой частью. Вросла в него, пустив глубокие корни. Слёзы на глазах, проступающие в эту минуту сквозь гранит мужества откуда-то из глубин, высвобождали в нём дремавшую до сей поры неведомую силу. Остап вдруг вспомнил Богура — старого короля Атлантов, назвавшего его Ангелом праведного гнева.

Праведный гнев. Именно жажда возмездия ковала сейчас из Остапа того самого Орбодиана, призванного положить конец безжалостному и ядовитому злу, веками терзавшему несчастное человечество.

Сбежавшая по щеке Остапа слеза оставила мокрый угольно-чёрный след. В эту минуту тёмные глаза охотника с каждой слезой теряли свой цвет, превращаясь в холодную палитру серебристого металла. Остап провёл рукой по щеке, растерев на пальцах чёрную кляксу. Взглянув на своё размытое изображение в полированном камне, он застыл.

Глаза его светились тусклым неоновым светом. Вздрогнув, Остап коснулся рукой могильного камня, затем одёрнул руку и опустил глаза. Неожиданное перевоплощение дало ему явное осознание того, что теперь всякий встретившийся с ним глазами непременно узнает в них испытывающий взгляд самого Творца.

Проведя в последний раз ладонью по надгробию, Остап прислонился к нему головой, затем поднялся и неспешно направился в замок.

Избегая людей, он украдкой поднялся к Эльзе.

Войдя в комнату, Остап поднял глаза на шагнувшую к нему девушку. Лицо её побледнело, и она попятилась к окну.

— Не бойся, милая, — тихо произнёс он, опуская голову. — Это всё ещё я. Просто у меня теперь, как и у тебя, есть свои особенности, — потирая веки, тихо добавил он. — Мы другие и должны им помочь, — кивнув на окно, за которым шумно суетился народ, произнёс Остап, а затем решительно посмотрел ей в глаза.

— Ты теперь так серьёзно смотришь, — смутившись, произнесла она.

— Этот взгляд вообще выдержит далеко не каждый, — со вздохом ответил он и, обняв её за плечи, прижал к себе.

— Как же мы им сможем помочь? — шмыгая носом и изо всех сил прижимаясь щекой к Остапу, спросила она.

— Я не знаю, — выдержав паузу, тихо ответил Остап. — Но мы это сделаем, — поцеловав уголок её губ, прошептал он.

Тем временем Валофар в своём лагере собственноручно проводил показательные казни трусов и пойманных дезертиров.