В конце вечности

Кем бы ты ни был, эта война закончится здесь и сейчас! — проскрежетал он и, сжав рукоять меча, решительно зашагал к арке, в которой блеснули глаза Валофара. Едва враг отступил во тьму, чтобы снова появиться с другой стороны, как Бёртвин вдруг развернулся и метнул меч в арку позади себя. Оружие очертило в воздухе полукруг и с глухим звуком вошло в грудь показавшегося Валофара. Раздался свистящий хрип и шарканье заплетающихся ног.

— Ну вот и всё, змеёныш! — облегчённо выдохнул Бёртвин.

Из темноты на свет повалился Валофар, заливая мраморные полы струящейся кровью.

Завалившись набок, Антихрист несколько раз вздрогнул и затих, опустив отсутствующий взгляд на торчащий в его груди меч. Бёртвин подошёл к бездыханному телу и заглянул в помутневшие полузакрытые глаза Валофара. Он был мёртв.

Входную дверь с обратной стороны вырубали топорами. Бёртвин понимал, что минуты его жизни уже сочтены, однако можно ли было мечтать о лучшем её финале? Человек, угрожавший его народу, лежал у ног, а смерть генералу предстояло принять как истинному воину в последнем бою.

О большем старый генерал не мог и мечтать.

Однако тело Валофара вздрогнуло и заёрзало в луже засыхающей крови. Глаза открылись и уставились на генерала. Потянув рукоять, Валофар вытянул из себя меч и отбросил в сторону.

Опешивший Бёртвин с ужасом и отчаянием наблюдал, как, цепляясь за стену окровавленными руками, Валофар поднялся.

— Господи милостивый, — прошептал Бёртвин.

Пошатываясь, Валофар оскалился и что-то проскрежетал сквозь зубы, после чего в темноте пресловутых арок заблестели зелёные пятаки звериных глаз.

— Ты отправил меня в ад, Бёртвин, но я вернулся, — отплёвываясь красными сгустками, сказал Валофар. — И, как видишь, вернулся я не один, — после этих слов из арок с рёвом вырвались бесы и, вцепившись в безоружного генерала, стали вгрызаться в его тело, вырывая куски плоти. Стоящий на коленях генерал, терзаемый заживо исчадиями ада, надрывно рычал, сходя с ума от немыслимой боли.

Глаз его с ненавистью впился в Валофара. Антихрист не спеша приблизился к нему и, достав из-за голенища нож, смакуя момент, вонзил тому в грудь. Залитый кровью, истерзанный Бёртвин со стоном выдохнул и, опустив голову, повалился на пол. Дерзкий план молодости — останавливать войны в самом их сердце — на этот раз был обречён, в то время как сердце самого генерала остановилось навеки.