Тень Буревестника. Часть 2

Для столь серьёзного решения должна быть не менее внушительная причина. Иначе, это попахивает трусостью… Взбалмошной растратой чужих усилий.  

Алекс как-то странно посмотрел на Лео – будто сквозь него, затем встряхнул головой и, прочистив горло, продолжил: 

– Во-вторых, что касательно моей персоны, то я мог бы сказать, мол, твой покорный слуга  всего лишь не самый противный собеседник, который так же, как и ты, совершенно случайно забрёл в это сновидение... Но что-то мне подсказывает, что такой ответ тебя не устроит.

Потому повторюсь: я – тот, кто готов дать тебе несколько ценных… я бы даже не назвал их советами! Скорее, подсказок, которые, быть может, натолкнут тебя на верное решение в не самый лёгкий час. Прислушаться к ним или нет – выбор твой. Ты – хозяин своим мыслям и поступкам. Ну а я… простой собеседник. И, к слову, если вдруг понадобится, то ещё и неплохой слушатель. 

Львёнок насупился, испепеляя Алекса яростным взглядом; тот обворожительно улыбнулся и следующей фразой вогнал вора в ступор:

– Кстати, меня крайне позабавил тот факт, что ты решил покинуть моё общество столь неординарным способом, аки птица, только без крыльев, хотя за нашими спинами есть дверь.

 

Лео чертыхнулся, вскинул глаза к тёмному небу и, повернувшись к Алексу, натянул кислую улыбку.

– Хрен с тобой, чертяка языкастый. Я внемлю от ушей и до хвоста!

– Каков, м! – улыбнулся Алекс и, обратив лик к ночному городу, зачитал хорошо поставленным голосом следующие строки: 

– Не забывай, что слово ранит, 

Врагов не видь в кругу друзей.

Познав чужой души все грани,

Ты сам становишься мудрей.

Ведь мудрость – дар, она – спасенье

От искушений злой судьбы. 

Приняв нелёгкое решение,

Ты без оглядки впредь иди.

В леса, где смертным нет дороги, 

Где чад тумана стелет путь,

Где разум слепит власть тревоги,

С тропы тебе нельзя свернуть. 

А коль свернёшь, доверься слуху –  

Во тьме и мраке око лжёт.

И другом стань лесному духу,

Но звон в ночи – лишь смерть несёт.

Когда последнее слово растворилось в тишине над городом, Алекс прикрыл глаза, словно набираясь сил после содеянного, и, тихо выдохнув, повернулся к Львёнку. Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Пока вор неожиданно громко не расхохотался. Он смеялся долго, искренне и непритворно, до сведённых скул. Кончив, взглянул на собеседника и не без удовлетворения заметил на его лице досаду и раздражение, пускай и тщательно скрываемые.