Река Снов.

Ведь у меня нет двенадцати поколений благородных предков, герба и родового проклятия. Оно должно было поразить внуков следующего владельца, если верить семейным хроникам.

За окнами незаметно подкрался вечер. Ужинать не хотелось, поэтому я решил никуда не ходить. Если организм передумает, то у меня был оставшийся утренний чай во фляжке и галеты, не съеденные на реке. Я совершил вечерний туалет, почистил сапоги и «кольт», перезарядил револьвер спецпатронами, и улегся на кровать. Темнота за окнами густела и густела.

Постепенно подкрался сон. Тьма и сон приходят всегда...

А во сне опять были забитые живыми и мертвыми колодцы Каскелена, крики заживо горящих вместе с храмом на центральной площади жителей и вдрабадан пьяный командир третьей роты мастер Торвальд, ходящий по умирающему городу и для чего-то разбивающий всем покойникам носы боевым молотом. Для чего он это делал - он сам не объяснял, а спросить у него никто не решился ни тогда, ни потом....

Миновавший день седьмой (если я не сбился со счета) и его «удовольствия» стоили мне подъема давления на следующий день.

Давящая головная боль отпустила только после обеда, а выбраться из номера я решился только к вечеру. Сходил поужинать, так как было не до еды ни утром, ни днем. Еда не лезла в горло, но я ел по необходимости. Экспериментировать с кислым не стал, ибо не ощущал себя в силах. И так весь день подташнивало.

Уходя в гостиницу, даже пожалел, что нет портала между трактиром и номером - шагнул бы так от порога к порогу.

А теперь идти аж целых три квартала. Когда я их прошел, запоздалая мысль посетила меня, что можно было, коль плохо себя чувствую, и на такси проехать. Тудыть его через семь гробов в центр мирового равновесия, в загробные рыдания и бракоразводные электроды! Совсем болезнью мозги добило, раз не допер до этого! Увы, «хорошая мысля вечно опосля».

Вот так и прошел восьмой день, без всякой радости и всякого толка. Хорошо одно, что сегодня воспоминания совсем не беспокоили. Но что-то мне в Гуляй-поле память сильно встряхнуло, как бы чего еще нехорошего не вспомнилось.

... Переоделся ко сну и лег. Высшие Силы смилостивились надо мной и послали мне спокойный сон до утра и без всяких сновидений. То, что и надо было....

Мысли о том, что я слишком долго сижу в Гуляй-Поле, вновь посетили меня утром. Этим мыслям я и отдал должное, проснувшись и повалявшись перед подъемом.

Сызрань и Самарская Лука были мне явлены в вещем сне прямо и недвусмысленно.