Сага о Печатях. Пробуждение

Конечно, только мастера Печати Души могли свободно заглядывать в души других людей, но те, кто успешно освоил Взор Печати, получали способность видеть чужую силу, когда она использовалась.

И только потом человек, который пробудил Печать, мог полноценно использовать ее возможности. Если же кто-то пытался использовать Печать сразу после пробуждения, это вызывало невероятную слабость и могло за считанные секунды отправить человека в состояние беспамятства.

Но чтобы пройти через эти этапы, которые часто занимали дни, и прикоснуться к силе, нужно было для начала пробудить ее…

Люк вдохнул и расправил плечи.

Тут же подоспел и третий человек, — не выдавшийся ростом лекарь с залысиной, отвоевавшей у волос большую часть головы. А вслед за ним…

Люк услышал взмахи крыльев, и откуда-то из темноты возник и устроился на одном из шкафов павильончика чёрный ворон. Птица не мигая воззрилась на людей. Из них только профессор Миллин уставился на птицу в ответ. Смотрел он с раздражением, причем таким явным, открытым и острым, которое на его лице не появлялось даже тогда, когда он ловил кого-то из студентов на списывании.

Но это раздражение было каким-то… бессильным. Как будто Миллин просто не мог выплеснуть свою злость на птицу, как бы ему того ни хотелось.

Птица, до этого тоже таращившаяся на Миллина, отвела взгляд и посмотрела на Люка. Во взгляде было что-то оценивающее, ожидающее.

— Райдер! — вновь раздался щелчок пальцев Миллина, его излюбленный приём.

— Не отвлекаться. Сейчас начнется процедура. Я желаю тебе… преуспеть.

Это было самое сдержанное пожелание, которое Люк когда-либо слышал. Но он всё равно принял его как хороший знак, учитывая, что оно исходило от Миллина, и не стал задавать лишних вопросов насчет птицы.

Вдруг что-то неуловимо изменилось в павильоне — в этом ранее небольшом и довольно скромном пространстве, где стояли всего несколько человек. Подул ветер, полыхнул свет, и все фонари, как по команде, зажглись ярким пламенем.

К Люку, почти заступая за границу круга, шагнул Аргониус Моникулис. Мужчина как будто вырос, а выражение грусти на его лице сменилось ожесточенной серьезностью. Его глаза двумя тёмными кругами бездны смотрели на Люка.

Люк знал: факелы на самом деле были командой. И она означала, что Пробуждение Печати началось.

***

Тяжелое, но при этом неглубокое дыхание размеренно приподнимало и опускало грудь Люка.