Сага о Печатях. Пробуждение

Пламя факелов плясало на стенах павильона, и только сейчас Люк задумался, почему он не видел этих огоньков снаружи. Ткань павильона ведь не могла быть такой толстой?

Он сглотнул подступивший к горлу комок. Можно было сколь угодно долго говорить о мощи снежной лавины, пока та оставалась воображаемой. Можно было сколь угодно много говорить и думать о Печатях, об их разновидностях, и о героях; но когда лавина неизвестного таилась за очередным поворотом горной тропинки, думать можно было только об одном.

«Кар-р-р!» — донеслось со шкафа, где разместилась черная птица, и Люк вздрогнул.

Он увидел, как Аргониус наклоняется к Миллину и едва слышно шепчет:

— Профессор, не могли бы вы… заглушить звуки… — произнес Аргониус своим странным голосом, который дрожал, то поднимаясь выше, то делаясь низким, грудным.

Миллин просто кивнул. Он не двинулся с места, но в следующую секунду все звуки в павильоне, включая потрескивание факелов и те, что доносились от ворона, исчезли.

В такой гробовой тишине было особенно тяжело сконцентрироваться на чём-то, кроме сделавшегося слишком громким биения собственного сердца.

Но, отметил Люк, со звуками исчезли и лишние мысли.

Он позволил своему телу расслабиться и вдохнул. Глубоко. Дыхание упругим шаром растянуло живот, расправило его плечи. Люк остановил взгляд на Аргониусе Моникулисе. Только на того ему нужно было смотреть. Неважно, какова лавина, что готова накрыть его. Люк был готов ее встретить и отстоять честь своей семьи, пробудив достойную Печать!

Изменение произошло и с Моникулисом.

Мужчина повернул голову и теперь одним глазом косился на Люка. Нелепая мина, которую Люк увидел на лице Моникулиса при знакомстве, куда-то исчезла, теперь его губы были плотно сжаты, а во взгляде появилась глубина. Тёмные глаза как будто пытались пробуравить в Люке отверстия.

Вдруг Моникулис поднял руки, и Люк понял, что оказался во власти его глаз и жестов. Он почувствовал, как вместе с руками Аргониуса начинает двигаться что-то и в нём самом.

Где, — он не мог сказать. Ощущение как будто поступало изнутри, но не из тела, а откуда-то дальше…оттуда, где не должно было быть никаких чувств!

Пальцы Моникулиса задвигались, и мастер Печати Души медленно свел ладони вместе. Затем одна его рука ушла вниз, а другая поднялась, описывая полукруг. А потом Люк больше не мог следить за движениями Моникулиса.

Со всех сторон, даже изнутри, он был схвачен невидимыми руками, которые сдавили все его существо.