Отвергнутые

Фауст получил несколько мгновений передышки, но все равно понимал, что не сможет справиться со всеми.

Игнатий с невероятной стойкостью выдерживал вражеские удары. Стиль боя клириков не подразумевал сражений в плотной толпе врагов, поэтому одеяние Игнатия не давало ему никакой защиты. Единственным способом заблокировать вражеский удар было парировать его собственным клинком. Но из-за небольшого веса мечей клирика это было непростой задачей. Игнатий просто физически не мог отразить все удары, в его силах было лишь минимизировать ущерб.

К тому же он не мог использовать телепортационные возможности клинков, боясь оставить свою госпожу без защиты. Клирику приходилось терпеливо принимать на себя удары и залечивать самые опасные ранения при помощи собственного потенциала. Но его внутренние силы неумолимо подходили к концу. Единственным подспорьем для клирика стал Калеб, который также встал между вампирами и Джейд. Ему тоже пришлось получить немало ран, но его тело восстанавливалось с поразительной скоростью, — не чета скромным возможностям Игнатия. Сама же Джейд отчаянно прореживала ряды кровопийц из своего хронопистолета. В пылу битвы она отбросила весь свой прежний официоз и билась наравне со всеми. Джейд старалась не просто истреблять вампиров, но и мимоходом помогать товарищам, прикрывавшим ее. Но даже их общих усилий было недостаточно. Круг врагов постепенно сжимался все плотнее, а силы подходили к неизбежному концу.

Яростный звериный вой раздался под сводами подземного зала. Бергал накинулся на Жерара, как будто волк на беззащитную дичь.

Вот только назвать вампира беззащитным было никак нельзя. Молниеносно уклонившись от броска, Жерар с разворота нанес несколько ударов, перерубивших ряд мышц и сухожилий. Оборотень не смог развернуться и из-за переставших слушаться рук и ног пролетел по инерции дальше, едва не упав с возвышения в центре зала.

— Я не знаю, способен ли ты еще понимать человеческую речь, животное, но не могу упустить возможность поглумиться над глупым волчонком.

В вашей невероятной силе кроется и величайшая слабость. Инстинкты замещают разум, и вы становитесь неспособными элементарно подстроиться под своего врага. Звери способны только рвать и метать, так ведь? А, ну ты ведь все равно не сможешь ответить, — Жерар наблюдал, как Бергал постепенно сращивает разорванные ткани и пытается подняться. — Сила — ничто, если не уметь ее направить, и ты тому живое подтверждение. Пока еще живое.

Оборотень снова кинулся на вампира.