Путь королевы

И тут вся решимость покинула ее – маленькое розовое человеческое создание протянуло к ней свои крошечные пухлые ручки и улыбнулось. Девушка вздохнула, аккуратно вытащила из-под младенца тряпку подлиннее и обвязала ее вокруг плеча и шеи, чтобы удобнее было нести свою ношу. Прижав ребенка к себе, положила ему на лоб ладонь и прочла успокаивающее заклинание. Мягкий свет из пальцев окутал новорожденную, и та через несколько мгновений засопела, наивно улыбаясь своим детским незамысловатым снам.

Напоследок Эйриэн сделала то, что посчитала нужным, – сняла кольца с пальцев мужчины и женщины: должно же у ее преемницы остаться хоть что-то на память о родителях.

Уже сидя на Серебрянке, эльфийка запустила огненное заклинание в лачугу, отдавая дань уважения тем, кто когда-то в ней жил. Пусть представители расы лета и хоронили своих умерших в земле, раса весны предавала их всеочищающему пламени. К тому же копать могилы у девушки не было ни времени, ни желания.

Огонь весело затрещал внутри помещения, облизывая длинными красными языками все, что могло гореть.

Затем переметнулся на крышу и, поедая строение, довольно урчал, как наевшееся сытое животное. Искры стайками красных светляков улетали в пронзительно-синее небо и таялив нем воспоминаниями об ушедших – магическое пламя не давало копоти.

Лошадь нервно перебирала с ноги на ногу под наездницей и время от времени жалобно ржала – ее пугал огромный огненный факел, в который превратился дом. Эйриэн дождалась того момента, когда от строения остались одни тлеющие головешки, погасила остатки жара движением ладони и с чувством выполненного долга отправилась в обратный путь.

Он оказался легче и быстрее, чем она предполагала.

По дороге попадалось множество обозов, направляющихся в приграничный Майн, в которых ехали сердобольные селянки, жалеющие молодого лорда, спасающего крохотную сестренку от болезни. Эйриэн придумала эту легенду, чтобы избавиться от лишних и ненужных расспросов. Для пущей правдивости она натянула свой красный бархатный берет аж по самые мочки ушей и забрала под него волосы так, чтобы ни одна прядка случайно не выбилась.

Через пару боев##9 путешествия случилась первая неожиданность: королева вдруг почувствовала, что пеленки, да и ее замшевый камзол вдруг, ни с того, ни с сего, стали мокрыми. Две селянки-хохотушки, которые шли рядом, прыснули от смеха, заметив недоуменно-растерянное выражение на ее лице. Когда Эйриэн объяснила, в чем дело, она думала, что они умрут от хохота.