Путь королевы

– К тому же своей магии у меня нет, а ведь кто-то это может почувствовать, к примеру, орочий переводчик, Дэрк Таупар – ты же говоришь, что он сильный чародей.

Милена оглянулась, посмотрела вокруг: на кукол на подоконнике, на новое платье, которое она положила рядом с собой на кровать, на развешанные по стенам картины в золоченых рамах, изображающие прекрасных дам, и спросила, уткнувшись взглядом в пол:

– Ты ведь считаешь меня совсем глупенькой и легкомысленной, правда?

Королева улыбнулась и ласковым движением подняла лицо сестры за подбородок:

– Нет, милая, что ты.

Ты очень умная и сообразительная и про духи сказала все правильно, я как раз подумала о том же. А еще мы обязательно возьмем у Лукеена магические амулеты тебе в помощь.

– Правда?

– Конечно. Посуди сама, разве я могла доверить встречу посольства маленькой легкомысленной девочке? Ты – моя самая лучшая помощница!

Милена все еще недоверчиво смотрела на сестру:

– Но ты постоянно занята какими-то очень важными государственными делами, а я только балы устраиваю и гостей встречаю.

Да и в свите у тебя весь королевский совет, они все такие серьезные и умудренные опытом, а в моей свите одни художники, поэты, музыканты да девчонки!

– Просто я не успеваю и государственными, как ты говоришь, делами заниматься, и за новыми творческими дарованиями следить, а ты мне в этом помогаешь. К тому же без балов и праздников придворные давно бы превратились в угрюмых домоседов.

– Ты смеешься надо мной?! – воскликнула Милена.

– Нисколько, – не покривив душой, ответила королева.

– Тогда, если ты действительно считаешь меня взрослой, почему ты не хочешь рассказать мне правду о моих родителях? Я смогу понять и принять все, что бы ты мне не сказала. Какой бы страшной не была эта правда.

Эйриэн еле удержалась от горестного вздоха – сейчас и так достаточно неприятностей, помимо этого злосчастного разговора, ну почему Милена не может подождать еще пару-тройку недель?

Младшая сестра посмотрела на нее исподлобья, и ее взгляд не сулил ничего хорошего.

– Портреты твоих родителей висят в главной галерейной зале, – тихо сказала она с истинно детской жестокостью. – А о моих никто ничего не помнит: ни как их звали, ни как они выглядели, ни того, какими людьми они были. Никто. Понимаешь? Даже старая Нелл! Почему?

Королева давно уяснила урок: именно тот, кого любишь больше всех, способен причинить самую великую боль. Портреты – что с них взять, если те, кто на них изображен, не вернутся.