Испытания Зала

Многие из них так или иначе были изрядно измяты и покалечены, и лишь несколько выглядели совсем как новые. Сражение серьёзно их потрепало.

Но всё же суждено было мне увидеть моих родителей. Они мирно спали – именно спали, а не лежали мёртвые! Как я был этому рад… В тот момент мне было плевать абсолютно на всё. Я хотел лишь услышать голос своего отца или матери.

Я очень осторожно перелез через высокий забор и бесшумно поехал по мёртвой земле – с охраной у них были явные проблемы. Уже через пару минут мне удалось подобраться к своим родителям.

Я посмотрел на них и лёг рядом, через несколько минут блаженно заснув под тёплыми родительскими крыльями. Это была единственная за всю войну ночь, которой я хорошо выспался.

Мне невероятно свезло проснуться первым в этом лагере: если хоть кто-нибудь проснулся бы раньше, он бы сразу же сдал меня. Наполняясь душевной болью из-за того, что покидаю своих родителей, я всё же ушёл из лагеря и поехал к лагерю машин моего типа, напоследок посмотрев на спящих маму и папу.

Я ехал по мёртвому песку достаточно долго, и по мере того, как я продвигался вперёд, небо становилось всё светлее и светлее. Спустя некоторое количество времени я добрался туда, где ещё вчера шла война. Всё здесь умерло: и осколки погибших машин, и рухнувшее здание правительства. Теперь в стране не осталось руководителя: конечно, согласно бумагам, им был Слоуд, но все эти бумаги благополучно сгорели в огне.

Как выяснилось потом, в момент, когда я проезжал мимо, на этой позиции всё-таки находились какие-то машины из лагеря, к которому я ехал, и контролировали фронт.

Добрался я до лагеря машин нового типа тогда, когда уже совсем стало светло. Заметив, что все здесь давно проснулись, я аккуратно пробрался внутрь и далее делал вид, будто никуда не уезжал. Меня заправили, и я отправился посмотреть на других солдат.

И я увидел их – потерянных и смотрящих в пустоту, куда-то туда, где, казалось, нет больше мира и жизни.

Солдаты были измяты и покалечены не менее, чем бойцы повстанческой армии, и это заставило меня посмотреть на себя по-другому: далеко не один я был до смерти напуган сложившимися обстоятельствами.

Встретив своего знакомого, я спросил у него, как он, на что он сначала ничего мне не ответил. Прошло около пяти минут, прежде, чем он тихо, как бы через усилие сказал: «Там и мои родители… тоже».