Укрощение гордыни

Её тело превратилось в ледяную статую, вокруг которой сгустилась мёрзлая энергия Тёмного Начала. Она на глазах создала непроницаемый кокон, защищая Сиванну.

— Вот как, — хмыкнул Мугун, догадавшись, что благодаря Небесному Бедствию их пятилетние циклы синхронно завершились. — Полукровку Светлого начала охватит похоть, а Тёмного — скроет ледяной панцирь. Птичка моя, когда вылупишься из этого яйца, нам придётся серьёзно поговорить.

Он рассмеялся, чувствуя будто сходит с ума от желания заняться с кем-нибудь любовью.

А ещё безумно захотелось съесть нечто вкусное и напиться вином до потери сознания.

— В бордель! — радостно выдал Мугун, перенося себя в апартаменты заведения, самого подходящего его теперешнему настроению.

Дни полетели в пьяному угаре, обжорстве и в иступляющем соитии. Куртизанки порой валились с ног, не в силах уползти от ненасытного гостя. Их не спасло даже подмешанное в вино снотворное. Оно только разбудило ещё больший аппетит. Впрочем, спустя пять дней сознание Мугуна немного прояснился, дав возможность усмирить разбушевавшуюся плоть.

Прикинувшись сонным, он отпустил куртизанок, наказав не беспокоить до утра. Те с радостью испарились, позабыв о своих вещах.

— Склеп! — оставшись в одиночестве, Мугун сразу воспользовался талисманом, чтобы вернуться в гробницу.

Сиванну по-прежнему крепко спала в морозном коконе. А вот лис выглядел бодро. Он вылез из гроба и даже оскалил зубы, увидев человека. Но стоило Мугуну предложить зажаренного кролика и блюдо куриных костей, как агрессия животного сменилась на подхалимаж.

«Вот же коварный зверь», — он начал сомневаться в надёжности такого охранника для жёнушки. А ведь до начала экзаменов оставалось совсем немного времени.

— Ты должна проснуться раньше. Слышишь? — Мугун постучал по морозному яйцу. От него потянуло притягательным холодом. Прислонившись лбом к ледяному панцирю, спрятавшему Сиванну, Мугуну стало легче справляться с бушующим в теле Возрождающим пламенем. Раздевшись до нага, он практически обнял «яйцо», впитывая кожей приятную прохладу.

Ещё немного и Мугун стал бы вылизывать лёд, а после грызть его, точно пёс.

«Безумие какое-то», — подавив в себе странную тягу, он уселся спиной к морозному панцирю и принялся за медитацию. Тем временем лис благополучно расправился с мясным гостинцем. Голодный зверь не оставил и костей. Измученное жаждой животное запрыгнуло в нефритовый гроб. Всплеск лечебного отвара и лакающие звуки долетели до Мугуна, сбивая концентрацию.