Укрощение гордыни

И то не чётко, фрагментарно.

«Твоя мать жива. Но вам лучше не встречаться», — отчётливо прозвучали в голове Мугуна слова старого слуги, который прислуживал ему с детства.

«Она убьёт тебя! Убьёт! Убьёт! Или ты её? Убьёшь? Убьёшь. Убьёшь! Убьёшь!!» — искажался его голос в карканье воронья.

Мугун хотел заткнуть уши, но тело придавило толщей воды, не позволяя шевельнутся. Мысленно он выругался на свою слабость, стараясь найти хотя бы толику силы, чтобы вырваться из омута. В конце концов он решил подождать, пока силы не восстановятся для рывка.

А пока попытался разобраться в смутных воспоминаниях, которые так не кстати ожили в его сознании.

«Старый слуга», — перед ним встал образ мужчины с глубокими морщинами и выцветшими глазами. Его взгляд всегда казался ему чрезмерно строгим и даже безжалостным. В детстве Мугун побаивался его, но отец не принимал жалоб.

«Отец», — лица кровных родителей отчего-то казались ему смазанными. Особенно матери. Мугуну виделась не одна женщина, а несколько. Словно Асура с тремя лицами и шестью руками, она стояла над ним, с пылающим, негодующим взором.

Её глаза прожигали дыру в сознании, выуживая то, что было стёрто из памяти.

«Госпоже приходится притворятся, будто это отродье её родной сын, — всплыли слова служанки, подслушанные накануне трагедии. — А как же её настоящие дети? Разве справедливо?»

«Мачеха?» — сейчас Мугун понял смысл их слов, а тогда он был слишком мал. Теперь предостережение старого слуги перестало казаться бредом. Постепенно некоторые недопонимая развеялись и отношение многих людей в родительском доме встали на свои места.

Мысли о единокровной матери вышли на первый план, а вместе с ними расправа десятилетней давности. Тогда сквозь бушующее пламя, пожирающее город, он увидел женский лик. Вместе с ним Мугун впервые ощутил мощную ауру жажды убийства. Она взорвала его детское тело изнутри, вцепилась в разум, отравляя сознание миазмами ненависти.

«Пылающее море души», — Мугун вспомнил, как свалился в беспамятстве, впервые провалившись в собственное море сознания.

Оно выглядело не так как сейчас. Кипящая магма, в которой плавали обсидиановые острова, слепили бликами на скошенных краях. Клубящийся чёрный дым горстями выплёвывал искры. Они сразу затухали на лету.

«Я задыхался», — он отчётливо вспомнил своё состояние в тот момент, когда горящие волны взметнулись вверх. Казалось, они накрыли маленького Мугуна с головой, превратив его в пепел. И среди нестерпимого жара проклинающий его имя голос мачехи.